Книга Межгорье, страница 171 – Юлия Устинова

Но в нашей реке такой рыбы не водилось. И каждый раз, доставая из подсака крупную рыбину и отмахиваясь от туч надоедливой мошкары, я останавливался на мысли об отце и думал: “Вот бы он сейчас видел, какого кабана я вытащил”.

Когда крыша была готова, я распрощался с дедом. Ну как распрощался? Просто ушел. Начиналось южное лето, и я ненадолго завис в компании пастухов, там же, в Астраханской области. К тому времени я уже остро нуждался в деньгах. Так что до июля пришлось проторчать на бахче. Платили немного, но на еду хватало.

После рабочего дня мы с мужиками сидели и пили пиво. Кто-то звонил домой, кто-то цеплял телок на сайтах знакомств, вешая тем на уши лапшу, какие они успешные. Я не делал ни того, ни другого. Однажды зашел разговор о нескольких зверских убийствах молодых женщин в Подмосковье, о которых трубили во всех новостях. И, помня, что Вика приехала к нам из тех краев, не на шутку перепугался за нее.

Тупо, конечно. Но, когда все время думаешь об одном и том же человеке, то любое напоминание о нем доводит до трясучки.

Я у одного парня телефон попросил и начал искать Вику в соцсетях. Нашлась только одна страница. На аве была столетняя фотка, где у Вики еще волосы окрашены светлыми локонами — такой я ее даже никогда не видел. В онлайн она не выходила около года, и тогда я решил, что она, наверное, так и осталась жить на заимке. С ним.

Я представил их вместе и психанул, вернул телефон, а потом напился до поросячьего визга. Отцу я позвонил только на следующий вечер.

Все, что мне надо было знать, что Вика не с ним.

Хоть с кем, только не с ним.

Отец сбросил, но тут же перезвонил. Он рассказал, что Вика уехала еще в марте, вскоре после моего ухода, что иногда они созваниваются. А потом огорошил меня новостями, сказал, что женится на Лиле и скоро у них родится ребенок. Вернее, целых два. Снова просил прощения и уговаривал вернуться, или хотя бы выходить на связь. Тогда я просто бросил трубку, потому что обиды на него стало меньше, а злости на себя — наоборот.

Я почувствовал себя таким олухом.

Ведь вместо того, чтобы остаться и бороться за счастье, напрячь свой зад и попробовать вернуть Вику, я обиделся, как ребенок, и просто свалил.

В августе я попал к морю, пострадал херней и понял, что нагулялся. В который раз встречая рассвет на втором этаже заброшенного недостроя, вдруг понял, что хочу просыпаться с этим видом всю свою жизнь. Только не в голых стенах из ракушечника, а в постели с любимой женщиной.

Уверенности в том, что она захочет вернуться ко мне, было мало, но я решил попытать удачу. И связался с отцом, чтобы узнать, как найти Вику.

К тому времени во мне не осталось уже никакой злости и обиды… Наверное, все выдуло теплым соленым ветром и спеклось на южном солнце…

— А у тебя какие планы? — спрашиваю я после затянувшейся паузы.

Вика ведет плечом.

— Понятия не имею.

Я глубоко вздыхаю и сажусь ровнее. Нахмурившись, Вика тоже поднимается.

— Тогда послушай, — провожу рукой по шее. — Я не даю гарантий, что стану белым и пушистым и перестану бесить тебя, потому что мы можем опять поцапаться уже до конца этого дня, после чего я снова трахну тебя одним из способов, которые постоянно придумываю… Я знаю, со мной нелегко, и не знаю, почему ты должна принять меня такого. Я правда не знаю… Но я-то тебя сразу выбрал и от своих слов отказываться не собираюсь. Без понятия, может быть, у меня и не получится адаптироваться к твоей жизни… Я хочу заботиться о тебе, но не хочу, чтобы тебе не было стремно, что ты моя.