Книга Межгорье, страница 148 – Юлия Устинова

Лиля раздвигает дверцы большого шкафа и отступает. Я окидываю взглядом полки и плечики, на которых в несколько слоев висит женская одежда.

— Скажи, что нужно оставить? Игрушки мягкие… Или вот… выпускное платье… — замечаю я. Лиля молчит. Оглянувшись, вижу, что она уже стоит перед фотографией своей дочери. — Ладно. Завтра решим. Или, может, лучше ничего не трогать? Лиль?

— Я… Да… Да, платье оставь, — рассеянно кивает она.

— Хорошо.

Я подхожу и становлюсь рядом с женщиной, чтобы поближе взглянуть на фотографию Алины, сделанную на выпускном. На стройной фигурке то самое платье из шифона абрикосового оттенка, что висит в шкафу — легкое, с короткой пышной юбкой. Длинные темные волосы завиты крупными локонами, на лице очаровательная улыбка. Макияж неброский, а из украшений — серьги и золотая цепочка с подвеской — крошечный золотой медвежонок держит в руках красное сердце из эмали. Каждая деталь в ее образе так и пышет жизнью, мечтами и юностью.

По спине проходит холодок, когда я думаю о последних минутах этой красивой девочки…

— Летом ей бы исполнилось двадцать, — тихо говорит Лиля.

— Похожа на тебя, — я сочувственно вздыхаю.

— Все так говорили…

Затем я снова осторожно уточняю у Лили, стоит ли мне рыться в вещах ее дочери и что-то менять в комнате, но Лиля отвечает довольно решительно. Стоит.

И у меня возникает ощущение, что в этот момент она задействует всю свою волю.

Уже позже, опустив голову на подушку, чувствую себя слишком измученной, чтобы думать о том, что мне теперь делать со своей жизнью, в которой тоже не помешает навести порядок. Что-то выбросить вообще, а что-то спрятать очень далеко, чтобы не на глазах и не так больно…

Я опускаю тяжелые веки.

Пусть все наладится.

Хотя бы у него…

Клим не ребенок, злость на меня поможет ему пережить наше расставание.

Но внутренний голос мне шепчет: “Или же сделает его реально жестоким, и тот уголок души, куда он впустил меня, навсегда лишится солнечного света”.

Я не хочу, чтобы так вышло, я правда желаю ему только всего самого лучшего.

Господи, пожалуйста, помоги ему…

— Ну как она? — спрашиваю первым делом у Лили.

— По дороге плакала, сейчас нормально. Чай пили, поговорили. Спать уже легла.

Я медленно выдыхаю, сжимая объемную трубку спутникового телефона.

— Лиль, извини еще раз и, пожалуйста, не придумывай себе ничего раньше времени. С тех пор, как мы вместе, у меня никого не было, слышишь?

— Слышу… Вика мне все объяснила. Что мне теперь катить бочку на тебя из-за всех твоих женщин? Так никаких нервов не хватит.

— Ты шутишь — это хорошо, — мой голос звучит уныло.

— Андрей… — Лиля берет паузу. — Знаешь, я бы все отдала только за возможность просто увидеть своего ребенка живым и здоровым. И пусть бы мы даже разругались в пух и прах… — с безнадежной тоской произносит она. — Все не так плохо, как кажется. Уж мне поверь.

Мое сердце разрывается на куски из-за слов несчастной матери.

Нашел, кому жаловаться. Идиот.

— Господи… ты права, — отзываюсь я. — А я тут голову пеплом посыпал и не знаю, что мне делать.

— Просто поговори с ним по-доброму, — советует Лиля. — Пусть он даже не станет тебя слушать, сделай шаг первым. Я с Викой, как могла, старалась сгладить. Я ей не мать, конечно, ну… блин… — она удрученно вздыхает, — дураки же оба, ведь не смогут друг без дружки!