Книга Межгорье, страница 144 – Юлия Устинова

— Хорошо, Лиль, — отец ей кивает. — Спасибо тебе. Извини, что так… вышло… Я потом тебе все объясню.

Я усмехаюсь. Давай-давай, объясни. Я бы посмотрел, как он начнет изворачиваться, рассказывая своей телке, что соблазнил ни о чем не подозревающую девушку, ту, что приехала сюда, чтобы заставить гадкого утенка высунуться из скорлупы.

Снова сжимаю кулаки — настолько ярко представляю их вместе. Мне насрать, сколько мужиков у нее было до меня. Но отец… Тут другое. Вот — его отношение ко мне.

И я реально тормоз. Ну как можно было не заметить и не понять, что она с ним уже…

Когда мимо меня проходит Вика с сумкой и пакетами, направляясь к воротам, я подаюсь вперед, но в последний момент сдерживаю себя.

— Иди поговори с ней, — говорит отец, как только Лиля догоняет Вику и забирает у нее часть вещей. — Меня она слушать не станет. Ей важно, что ты скажешь.

Его очередной совет звучит в стиле: “Слушай, я понимаю, что ты психуешь из-за того, что я распробовал твою девушку раньше тебя, а она об этом тебе не сообщила, но, может быть, ты как-нибудь схаваешь эти новости, мы все замнем и будем жить, как раньше.”

— Нет.

— Она уедет, ты понимаешь? Может быть, насовсем.

— Мне похер, — говорю твердо. — Пусть делает, что хочет.

— Клим…

— Отвали, понял?! — огрызаюсь я. — Мне больше не нужны твои советы. Наслушался.

Отец больше ничего не говорит. Он идет к калитке, чтобы проводить Лилю с Викой.

Я не хочу ее терять, но умолять остаться сейчас тоже не собираюсь.

Не знаю, что меня больше бесит — то, что она спала с ним, или то, что умолчала… Или то, что она во всем права?

Я действительно мало что знаю о жизни, я же всячески от нее уклонялся. Избегал людей, ситуаций, где мне придется общаться с теми, с кем не хочется, где на меня снова будут смотреть, как на того мелкого, который нигде и никак не вписывался, а только вечно исполнял и все портил… прогулки, праздники, уроки, даже похороны собственного деда.

От меня требовали, чтобы я не создавал проблем, не портил мнение окружающих о нашей идеальной семье, не выделывался. А я не догонял — что не так?

Каким образом, блядь, это должен был понять ребенок, если даже родная мать не понимала, почему он такой?

Почему он грубый, резкий, черствый, даже жестокий, почему не умеет обращаться с игрушками, почему он постоянно злится… Действительно, почему?

Теперь я бы спросил иначе.

Откуда это в нем?

Или от кого.

Может быть, я просто пытался походить на того, про которого все говорили — он хороший, самый лучший. На того, кто дома терроризировал меня и мою мать, а на людях улыбался в тридцать три зуба, обнимал свою красивую жену, пока все удивлялись — как у такой идеальной пары получился я.

Не знаю! Я был ребенком и ни хрена не понимал. А потом в моей жизни появился мой отец. Он был совсем не похож на того, первого, разве только внешне. С ним я узнал, что значит иметь дом, семью, друзей, и пусть у меня был только он и собаки. Я так отчаянно ухватился за протянутую им руку, что первое время даже боялся, что отец забрал меня на время, и что-то вдруг изменится, и он увезет меня обратно. Я верил ему, каждому его слову, как щенок преданный на него смотрел и хотел быть во всем похожим… Он стал для меня всем — отцом, другом, наставником, моей ходячей совестью.