Книга Межгорье, страница 126 – Юлия Устинова

Пока Вика готовит, я обращаю внимание, что на столе стоит миска с домашним творогом и банка сметаны.

— Ты ограбил корову?

— Угостили, — усмехается отец. — Помог вчера одной женщине из деревни колесо поменять.

— Как выставка? Надрали там всем задницу?

— Зевсу дали сертификат соответствия. Нам больше и не нужно. Мы парни простые, — отвечает отец. — Ну а вы тут чем занимались? — с издевкой смотрит на меня.

— То тем, то этим.

Я потираю нос, чтобы спрятать улыбку, и вспоминаю, как отымел Вику на этом столе позавчера… Как она, вцепившись в мои плечи, вскрикивала, а я держал ее за горло и трахал так исступленно и быстро, как только мог. Мне хотелось получить от нее все… Каждый вздох, каждый стон, каждый сантиметр ее тела…

— Я гляжу, вы отлично без меня справляетесь. Молодцы. Мне так можно и на море теперь махнуть, кости погреть. Сто лет не был на море, — задумчиво произносит отец.

Я делаю вид, что не придал значения его словам, и тихо бормочу:

— Да хоть сейчас.

Уже вечером, пока отец моется в бане, мне удается сцапать Вику в ее комнате. Я прижимаю девушку к стене, жадно целую, а потом говорю, что отец скоро выйдет, и прошу составить мне компанию.

Вика просит меня притормозить и не торопить события.

А я не догоняю — какие события?

Я же ее не замуж позвал.

Она снова от меня отстраняется, подходит к окну, и тогда я замечаю тот красный глянцевый пакет, который видел утром на кухне. Тогда я не заострил на нем внимания, но сейчас его содержимое меня заинтересовало.

— Что там? — пристально смотрю на пакет.

Проследив за моим взглядом, Вика отвечает:

— Это подарок. Твой отец привез.

— И что там?

— Я еще… не открывала.

По голосу слышу, что врет.

А я ненавижу, когда из меня делают идиота.

— Так открой.

Вика молчит. Тогда я сам подхожу и достаю отцовский подарок.

— Супер. Он дарит тебе белье, — подцепляю пальцем небольшой кусочек черной ткани.

— Это купальник, — объясняет Вика.

Я сжимаю зубы так сильно, что скулы сводит, и заталкиваю все обратно в пакет.

— Выброси.

— Нет.

— Я сказал, выброси! — швыряю долбаный пакет через всю спальню.

— А ты ничего не перепутал? С какой стати я должна что-то выбрасывать?! — орет Вика. — И, вообще, я не просила его! Он сам купил. Я даже не знала, что там, пока не заглянула. Чего ты так смотришь?! Не веришь, спроси у него!

От злости внутри все выворачивает наизнанку.

— Знаешь, а я спрошу, — я сжимаю руки в кулаки и несусь к двери.

— Клим, куда ты?!

Она кричит что-то еще, но я уже бегу по лестнице и не слушаю.

— Решил попариться со мной? — с усмешкой интересуется отец. — Или морду пришел мне бить?

Сидя на скамейке, он поднимает на меня взгляд со смесью интереса и снисхождения.

— А есть за что?

— Если первое, иди разденься и плесни на каменку. Или мне одеться и выйти? — решительно произносит он.

Я торможу.

Пока шел сюда, думал, все ему выскажу. А вот теперь стою в пороге и чувствую себя полудурком, как впрочем и всегда, находясь в тени его ауры, подкрепленной уверенностью в себе и жизненным опытом.

Не знаю, как он это делает, но ему удается обратить мою же злость против меня самого.

Прикрыв дверь, я быстро избавляюсь от шмоток и захожу в парную.

Что он там сказал — поддать пару?

Зачерпнув холодной воды, я выплескиваю ее на раскаленные речные камни. Они шипят и фыркают, выпуская из себя облако белого пара. Несколько горячих брызг отскакивают мне на живот. Сидя наверху, отец прикрывает ухо и тянется за шапкой. А я думаю — почему бы не сделать еще погорячее — и выплескиваю на камни еще один ковш.