Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 212 – Полина Раевская

— Рада, что ты приехал, Тимур. Но чтобы больше я не видела свою дочь всю в слезах, понял?!

— Больше не повторится, — обещаю, глядя ей в глаза, хотя это дается не так-то просто, ибо чувствую себя виноватым.

— Отправление через минуту, — торопит нас проводница, и мы, помахав напоследок, проходим в вагон.

— Купе? — удивляюсь, настроившись на флору и фауну плацкарта, хотя купе тоже не гарант цивильных соседей и обстановки, но Зая вновь огорошивает:

— Я выкупила полностью.

— Серьезно? — только и могу сказать и, не дожидаясь ответа, закидываю вещи на верхнюю полку, раз такое дело.

Зая лишь дразняще пожимает плечиком, подмигнув, на что я понимающе усмехаюсь.

Ещё двадцать часов в режиме «смотреть можно, трогать — нет», и у меня крыша отъедет.

Расстелив белье и переодевшись, садимся напротив. Несколько минут слушаем стук колес, ловя ностальгию первой встречи, и замираем в такой же нерешительности.

— О чем думаешь? — спрашиваю.

Зая, улыбнувшись, будто самой себе, прикусывает смущенно губу.

— О том, как впервые увидела тебя, — отвечает тихо и, помедлив, признается. — Я не знала, что так бывает: с одного взгляда… помешательство какое-то…

Хмыкаю, вспоминая, как меня накрыло.

— Я реально готова была хоть на полке, хоть без резинки, — продолжает она и со смешком качает головой, будто до сих пор поверить не может. — Хорошо, что у тебя обнаружились зачатки разума.

Я усмехаюсь: ага, именуемые загонами. Только даже им оказалось не под силу сделать что-то с той нестерпимой тягой, что и сейчас ставит меня на колени перед этой женщиной.

— Был бы у меня разум, — шепчу, опускаясь возле ее сведенных ног и веду ладонями по обнаженным бедрам. — Я бы трахнул тебя в ту же ночь.

Зая судорожно втягивает воздух, глядя мне в глаза.

— Кусаешь локти теперь? — выдыхает насмешливо, разводя для меня свои космические ножки.

— А ты? — касаюсь губами острого колена.

— Не знаю, — шепчет, зарываясь пальцами в мои волосы, — вдруг на том бы все и закончилось.

То, что она несмотря на все проблемы, не жалеет о нас, вызывает желание улыбаться, как идиоту.

— Не закончилось бы, — потеревшись щекой о внутреннюю сторону ее бедра, выцеловываю свои щемящие где-то за грудиной чувства, вызывая у нее мурашки.

— Думаешь? — нежно гладит она меня, не отрывая поплывшего слегка взгляда.

— Попробовав тебя, соскочить уже не было шансов, — стягиваю с нее шорты с трусиками. Она усмехается и разводит шире ноги, без стеснения демонстрируя, что уже потекла и, как и всегда, готова для меня.

Наклоняюсь, кладу ее ноги себе на плечи и лижу ее, скользнув рукой под футболку, чтобы сжать грудь.

Зая, прогнувшись, отвечает судорожным вздохом и движением бедер навстречу, сильнее сжимая мои волосы.

То, как она дрожит, как жаждет меня, выгибаясь и постанывая — до дрожи охуенно, и я напрочь отъезжаю мозгами. Вдыхаю ее кайф, лижу, трахаю языком, скользя ладонями по изгибам ее дрожащего от удовольствия тела и любуюсь.

Красивая, просто нереально красивая моя Зая и такая горячая, что я едва не кончаю. Хочу ее дико, неудержимо хочу, как, впрочем, и всегда, ибо она самая желанная женщина в моей жизни. И пусть прожил я всего ничего, уверен, так сносит чердак один-единственный раз.

— Не могу больше, — вторя моим мыслям, стонет Зая. — Хочу тебя. Очень хочу, любимый.