Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 111 – Полина Раевская

Отец еще немного поспорил, пытаясь настоять на том, чтобы я шел по их с братом стопам, но Анж уже взялась за мою подготовку, и это еще сильнее нас сблизило.

Я практически прописался у Чернышовых в квартире, а после сдачи экзаменов мы вместе полетели в Тай, где тоже не отлипали друг от друга. Перспектива жить в общаге после, можно сказать, полгода совместной жизни, удручала, но просить отца, чтобы снял нам хату, я бы никогда не стал. Достаточно было того, что он оплачивал мне учебу и собирался содержать первые три — самых сложных, — курса. Однако, Анж ничего менять не хотела и жить в общежитие тоже. Она вообще у меня требовательная и всегда добивающаяся того, чего хочет.

Захотела поступить на бюджет — поступила, захотела меня — получила, захотела жить со мной вместе в квартире — мы стали жить. При этом она никогда не топала капризно ножкой, а методично и планомерно шла к своим целям.

Дисциплинированная, последовательная, с четким планом на все. Иногда мне казалось, что у нее даже есть план, как составить план. На первых порах я не видел в этом проблемы. Будучи спортсменом, сам считал дисциплину — основой всего и жил по тому же принципу, но потом…

Первый курс пролетел в адаптации, притирке и попытках наладить совместный быт. Оказалось, это не то же самое, когда ночуешь друг у друга в домах родителей. После того, как Анж надоело играть в хозяюшку, мы начали ругаться, открываясь с интересных сторон. То, что раньше казалось вполне милым, теперь вызывало жуткое раздражение. Я, конечно, уважал дисциплинированность Чернышовой, но не когда она доходила до задротства и выносила мне мозг.

Вообще поддержание порядка у Анж начало граничить с ОКР.

Это не туда положил, а если туда, то не так, тюбик пасты не закрыл, стакан сразу же не помыл и все таком духе, да еще диким ором с постоянным напоминанием, что она мне тут не нанималась.

Прикол в том, что я и не требовал. Кем-кем, а бытовым инвалидом я не был. Сборы, турниры в разных городах и год проживания в Москве приучили меня к самостоятельности, но я не считал себя обязанным соответствовать представлению Анж об идеальном быте и подстраиваться под ее ритм, и режим, у меня он был свой.

Высказав это, получил в ответ истерику в духе «ты не стараешься, не любишь, не понимаешь». Вестись и оправдываться я не собирался, махнул рукой и смотался подальше, дав время перебеситься и подумать, причем нам обоим, а то чувствовал, еще чуть-чуть и пошлю с концами, настолько задрали эти скандалы на ровном месте, а еще ревность.

О, эта гребанная ревность! Она просто все нервы мне выкрутила. Анж адски колбасило первые месяцы учебы. Привыкнув быть двадцать четыре на семь рядом, она очень трудно воспринимала новые реалии. А будучи на разных факультетах, мы практически не пересекались в стенах университета, у которого корпусов было больше, чем хотелось бы объезжать в течении дня. Это вынуждало находиться постоянно на связи с одногруппниками и, конечно, одногруппницами, что Анж страшно бесило. Ей повсюду мерещились какие-то липнущие ко мне телки.

И да, они липли, но и пацаны хотели дружить — это нормально в первые недели, когда все друг с другом знакомятся, добавляются в друзья и пытаются прощупать почву.