Книга Мастер теней и его пленница, страница 90 – Эла Завейская

Ева

Мои ключи лежат на столе между нами. Дэвиан говорит, что откроет мне путь домой.

— Сегодня, — говорит он. — Или в любой день, какой ты назовёшь.

Он сидит напротив, в чёрной рубашке, застёгнутой до горла. Плечо под ней перевязано заново. Тени лежат у него за спиной на спинке стула, и золото в них светится слабо.

Розалин ушла недавно. Её кружка с водой стоит у края стола полная.

Говорила она долго. Сидела на краешке стула, крутила кольца на запястьях, и каждое слово выходило у неё с трудом, через горло, отвыкшее от всего, кроме воды и платья.

— Девяносто первую звали Тесса, — сказала она. — Госпожа налила ей вина. Всем она наливала одно вино. Потом взяла у неё одну чашку крови и вылила в Слезу. Слеза выпила чашку и затихла.

Я вспомнила Зал Эха внизу, трещины из одной точки и последнюю, короче остальных.

— Под утро пришли светлые в серых плащах поверх золота. Госпожа сказала им: принцу нужна одна живая. Они завернули Тессу в плащ и унесли к южной калитке. Фонарь им несла я.

— Для чего принцу живая? — спросил Дэвиан.

— Госпожа держала моё имя, Мастер. Свои мысли она держала при себе.

Дэвиан долго молчал. Потом сказал:

— Тесса молчала всю дорогу. На переправе держала меня за рукав.

Розалин кивнула и поднялась.

— Мне позволили говорить о воде, — сказала она, — потому что воду носила я. После каждой ночи я несла к Слезе кувшин и отмывала лёд. В полдень соберётся Совет, и я скажу им всё и назову всех.

Теперь между нами одни ключи.

— Слеза открыта, — говорит Дэвиан. — Дорога, по которой я тебя привёл, тоже. Я проведу тебя тенью до твоего двора, до фонаря, до двери на седьмом этаже.

— А ты?

— Я вернусь сюда. Тесса у Эллиана. Она видела, как работала Слеза; принц может использовать её знания. Я выясню, зачем она ему нужна, прежде чем он доберётся до тебя.

Я беру со стола брелок с котом и кручу его в пальцах. Кот облез на ушах. Я купила его в переходе у метро за сто рублей.

— Ты всё решил.

— Решаешь ты. Я открываю дверь.

Над Двором бьёт полуденный колокол.

Я сгребаю ключи в ладонь, обожжённую, в свежем бинте, и прячу их под левую манжету, туда, где жил осколок. Платье на мне из зимней ткани, серебряное, его утром принесла Клео. Рукава серебряные. Пока.

— Отвечу после Совета, — говорю я.

Днём зал Совета светлый. Солнце падает в высокие окна и ложится на лёд пола, отмытый до блеска. Лунного ножа на полу больше нет. Слеза стоит на своём постаменте, постамент прозрачный, и в глубине под ним темнеют ступени из чёрного стекла. У ступеней стоят дроу с копьями и смотрят в зал.

Кресла Вариуса и Морвен пустуют, остальные старейшины сидят между ними.

Во главе стола сидит Кайрен. Лира стоит у его плеча. Каспиан полулежит на скамье у стены: бок перетянут, нос распух, под глазами синяки. Он видит меня и подмигивает. Клео стоит у двери, опирается на копьё и смотрит на старейшин так, что некоторые из них поправляют воротники.

Розалин стоит у Слезы. Руки у неё сцеплены на животе.

— Анна, — говорит она. — Ночь первого инея.

Голос у неё тихий, но в зале его слышно до последней скамьи.

— Кейт. Ночь, когда замёрз ров.

Имена идут одно за другим, и у каждого есть своя ночь.

— Мэгги, рыжая. В её ночь на южной границе погиб разведчик Тарн.

— Лусия. Она пела. В её ночь погибла Ильве.