Книга Пламя греха, страница 160 – Лаура Пеллегрини

Опираюсь одной рукой на подоконник, ветер уносит дым от тлеющей в ночи сигареты.

Мне не хочется спать. Я не могу обрести покой для сна.

Всё, чего я сейчас хочу, — оказаться за пределами этого особняка, за толстой дверью, где в своей постели спит он, пока я стою здесь, считаю звёзды и играю в «любит — не любит» с их светом. Я точно знаю, что сказала сегодня днём, так же как знаю, что поняла: ненависть, которую испытывала к Дамиано, была лишь тенью любви, столь бурной и сильной, что с ней было невозможно справиться, и теперь, когда примирилась с самой собой, единственное, чего хочу, — это каждый день доказывать Дамиано, что он для меня значит. Моё прошлое, моё настоящее и моё будущее, чего бы это ни стоило, даже если на блюдечке с серебром будет лежать моя жизнь.

Не убивают того, кого любят…

Тушу сигарету в пепельнице, полной грудью вдыхаю воздух, наполненный ароматами, и поворачиваюсь, чтобы вернуться в постель, когда слышу, как на петлях скрипит дверь комнаты. Я замираю с застрявшим в горле дыханием, сжав кулаки, с приоткрытыми губами, когда вижу, как Дамиано входит и закрывает за собой дверь. Он не произносит ни слова, как и я. Мы смотрим друг на друга в полумраке, даже не дыша, пока я не вижу, как он делает шаг ко мне. Мне больше ничего не нужно. Я обегаю кровать и бегу ему навстречу, шелестя шёлком, поднимаю руки и обнимаю Дамиано за шею. Он молниеносно прижимает меня к себе, поднимает на руки, погружает лицо в мои волосы и прижимается губами к моей шее.

— Мне потребовалась целая вечность, чтобы найти эту чёртову спальню, — бормочет он.

Я заливаюсь смехом, крепко обнимаю его за плечи, а затем отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Одной рукой ласкаю его лицо, опьянённая красотой Дамиано.

— А охрана снаружи? Ты их всех убил?

— Конечно, нет, хотя очень хотелось.

Я обхватываю его лицо руками, провожу большими пальцами по линии бровей.

— Я скучала по тебе, — шепчу я.

Дамиано поднимает меня и несёт на кровать, опускает, нависая сверху.

— До меня дошли разные слухи, — мрачно бормочет он, впиваясь зубами мне в плечо. Я стону от боли и удовольствия, цепляясь за его крепкую спину.

— Слухи ложные.

Одной рукой он распахивает на мне халат, затем переходит к ночной рубашке.

— Херня. Я знаю, что ты была на пляже с неким Тристаном, парнем очень мёртвым. Не один раз.

Я смеюсь, запрокидываю голову назад, и он кусает меня за горло, при этом ясно даёт понять о своём желании между моих ног. Я вздыхаю, впиваясь пальцами в его упругую ягодицу.

— Ты ревнуешь? — шепчу на ухо, облизывая его шею.

Приподнимаю бёдра ему навстречу, но этого недостаточно, я хочу большего.

— Нет, Людовика, я собственник, когда дело касается тебя. — Дамиано встаёт, хватает меня за запястье и поднимает на ноги. — Ты чуть не свела меня с ума этой игрой, и Анджела за это заплатит. — Он прижимает меня к стене и без капли терпения снимает с меня халат и рвёт ночную рубашку. Я застываю.

— О, пожалуйста, я куплю тебе новую, хорошо?

— Ненавижу, когда ты так делаешь! Зачем рвать мою одежду? Просто сними её.

В ответ Дамиано с силой ударяет кулаком по стене.

— Твою мать, Людовика, я не трахал тебя больше двух недель. Какое мне дело до этой проклятой ночной рубашки?

— Мне не всё равно!

Хочу увернуться, но Дамиано хватает меня за руку и вновь прижимает к стене, в