Книга Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!, страница 20 – Моника Берг

— Скажи, что через неделю ты моя жена, — потребовал он, не сбавляя ритма.

— Через неделю я твоя жена, — послушно и хрипло повторила Злата.

— Ещё раз.

— Твоя жена, твоя, твоя…

Он ускорился, и её накрыло на этих словах — резко, с долгой судорогой, и она уткнулась лицом ему в шею, чтобы не закричать на весь погреб. Давид кончил почти сразу за ней, сжав зубы и до боли стиснув её бёдра.

Они просидели на бочке ещё с полчаса, передавая друг другу бокал и не разговаривая.

«Свадьба, на которой гости плачут от счастья, а не от зависти, — единственно правильная».

Через месяц главный панорамный зал замка «Чёрный Утёс» снова сиял тысячами хрустальных огней и утопал в живых винно-бордовых и кремовых розах, а за высокими стрельчатыми окнами в лучах золотого заката величественно вздымались снежные вершины Кавказа. Но на этот раз здесь не было ни фальшивых улыбок, ни расчётливых брачных контрактов, ни чужих людей: пятьсот самых близких друзей, родственников со стороны Алановых и Вяземских собрались, чтобы отпраздновать свадьбу хозяина гор Давида Аланова и его любимой Златы.

Когда Злата вышла к цветочной арке под руку со своим гордым отцом, по всему залу прокатился восхищённый вздох. На ней было роскошное свадебное платье цвета топлёного молока с расшитым жемчугом корсетом, который великолепно поддерживал её пышную, высокую грудь, подчёркивал тонкую талию и мягкими шёлковыми складками струился по округлым бёдрам, а в золотистых кудряшках под фатой сияла старинная диадема.

У арки её ждал Давид — в парадной чёрной рубашке и национальном кафтане, широкоплечий, статный, глядящий на свою невесту такими горящими от любви и гордости чёрными глазами, что у Златы от счастья перехватило дух.

— Сегодня свадьба точно будет, моя сладкая? — тихо и с нежной улыбкой в усах шепнул Давид, когда отец передал пухлую ладошку дочери в его огромную, горячую руку.

— Сегодня от меня не отвертишься даже с охраной, хозяин гор! — прошептала в ответ Злата, сверкая ямочками на щеках.

Когда прозвучало их обоюдное «Да!» и золотые обручальные кольца легли на пальцы, над горным ущельем грянул праздничный оружейный салют и полилась зажигательная музыка кавказского пира.

А в кульминации вечера в центр зала вывезли тот самый легендарный торт с бордовыми розами — и на этот раз Злата надела поверх свадебного платья свой маленький кружевной фартук, чтобы вместе с мужем разрезать главный символ их судьбоносной встречи.

Изящным движением Злата взяла на пальчик капельку белого крема с верхнего яруса и, лукаво глядя в глаза мужа, провела ею по его губам под тёмными усами.

Под дружный смех и аплодисменты пятисот гостей Давид перехватил её ручку, жадно поцеловал её пальчик, а затем подхватил свою молодую жену на руки и накрыл её губы таким долгим, страстным поцелуем, что гости начали кричать «Горько!» на русском и кавказских языках одновременно.

— Хватит пировать, уважаемые гости, — громко объявил счастливый жених час спустя, не выпуская Злату из рук, — у нас с женой в башне остался недоделанный десерт!

В башню Давид нёс её на руках по винтовой лестнице, и Злата, обхватив его шею, целовала его в скулу, в уголок губ, в шею — всю дорогу, пока он не занёс её в спальню и не поставил на ковёр перед камином.