Книга Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!, страница 18 – Моника Берг

— И не надо, — Давид поцеловал её в макушку. — Спокойно — это скучно.

Подняв её на руки и завернув в своё пальто, он унёс её наверх в свою башню спать перед завтрашним днём. Ведь уже завтра, в воскресенье, им предстояло обсудить со старейшинами и родителями Златы дату их настоящей, законной свадьбы в горах.

В понедельник утром по личному распоряжению Давида Аланова частный бизнес-джет его компании приземлился во Владикавказе, доставив из Санкт-Петербурга в замок «Чёрный Утёс» родителей Златы — её маму Надежду Павловну, учительницу музыки, и отца Павла Ильича, мастера-краснодеревщика. По дороге из аэропорта родители волновались невероятно: ещё в среду их тихая, домашняя дочка улетела на три дня в командировку собирать свадебный торт для кавказского миллионера, а в субботу вечером позвонила и со слезами счастья в голосе объявила, что та свадьба отменена и хозяин гор просит её руки!

Но стоило их автомобилю въехать во внутренний двор замка «Чёрный Утёс», усыпанный живыми цветами, как все страхи родителей развеялись. На широком каменном крыльце в окружении самых уважаемых старейшин рода Алановых их встречал лично Давид. — в парадной черной черкеске с серебряным поясом и кинжалом, рядом с которым светилась из счастья их Злата в нежно-голубом шёлковом платье.

Давид спустился по ступеням, с глубоким сыновним почтением поклонился Павлу Ильичу и поцеловал руку Надежде Павловне, приглашая дорогих гостей к накрытому столу в зимнем саду замка.

— Уважаемые Павел Ильич и Надежда Павловна, — торжественно начал старейшина рода Алановых, поднимая чашу за столом. — В наших горах говорят: дерево судят по плодам, а семью — по тому, какого человека они вырастили. Вы воспитали дочь редкой красоты, золотых рук и кристальной чести. Она вошла в этот дом как мастер своего дела, а стала светом очей нашего Давида и спасла честь нашей семьи от нечестных людей.

Затем со своего места поднялся сам Давид Аланов. Могучий, суровый с чужими и бесконечно нежный, когда его взгляд касался сидевшей рядом Златы, он положил руку на сердце.

— Я прошу у вас благословения назвать вашу дочь Злату своей законной женой перед Богом и людьми, — твёрдо произнёс Давид, глядя прямо в глаза отцу девушки. — Клянусь честью своего имени и памятью предков: в моём доме с её лица никогда не сойдёт улыбка, а её талант будет иметь всё, о чём она только пожелает.

Павел Ильич, который как настоящий мастер привык судить мужчин по твёрдости рукопожатия и прямому взгляду, посмотрел на то, как бережно огромная ладонь Давида держит пухлую ручку его дочери, как горят глаза самой Златы, и растроганно кивнул:

— Мы видим, что ты человек слова и дела, Давид Русланович. Если Злата выбрала тебя сердцем — благословляем в добрый час! Только смотри: дочка у нас нежная, хоть и с характером!

— За её характер я её и полюбил с первой секунды на кухне, — тепло улыбнулся в усы Давид.

Он достал из бархатного футляра фамильное кольцо — старинное червонное золото с крупным тёмно-винновым пиропом и россыпью бриллиантов, в точности повторяющее цвет её любимого кондитерского кителя и тех самых бордовых роз, — и под аплодисменты обеих семей надел его на безымянный палец Златы.