Онлайн книга «Пыль в доме»
|
Даже когда меня притащат, бросив на ровном полу под тусклым светом старых лампочек, а затем, встав над телом, начнут всматриваться в лицо, тяжело дыша, я и то не смогу сфокусировать взгляд или хотя бы понять, зачем меня дергают то тут, то там. Потом уже, спустя какое-то существенное время, осознаю, что меня не просто дёргали, а проверяли, насколько надежно связан, чтобы, бросив тут, уйти за следующей порцией груза. За теми чертовыми газетами… Ко времени, когда сипящий от изнеможения человек в лохмотьях привалится плечом к стене, пытаясь отдышаться у стащенной им вниз кучи макулатуры, я уже буду более-менее соображать. Как минимум, достаточно хорошо, чтобы кивнуть несколько раз на хриплое предложение, высказанное мне одышливым хриплым тоном: — Замечу, что пробуешь освободиться, чертов шпион, и я тебя убью. Буду бить мешком с песком по голове, пока твои мозги не взболтаются в кашу! Понял⁈ Понял?!! Ситуация была дерьмо. Не просто дерьмо, а совсем дерьмо. Я уловил саму суть дерьмовости, пока лежал, слушая, как псих возится со стыренной им бумагой. Дерьмо дерьмовое состояло в том, что мы до сих пор были в библиотеке. Он не прокрадывался сюда каждый раз, когда ему хотелось поковыряться с бумажками. Он тут просто был постоянно. Ему было начхать на сигнализацию, на новые замки на дверях, буквально на всё… в том числе и на Боулдера. Информацией, что собака без ума от жареной курицы этот безумец владел. Ему всего лишь надо было меня звездануть так, чтобы я не успел нажать на кнопку рации! С-сука. Тайный проход в библиотеке, что-то, что мы не нашли. Не искали специально, но, черт побери, мы проверяли стены, мы смотрели электрику, мы заново открыли пролеты лестницы из цоколя на первый этаж…! Я обнюхал все стены в архиве! Черт побери, это же библиотека. Я всего лишь устраивался помощником библиотекаря и архивистом! Как я в это вляпался… Мы находились в помещении со стенами из старого кирпича, без отделки, лишь местами покрытом грубой штукатуркой. Пол представлял из себя старые не скрипучие доски, явно уложенные прямо на бетон, а освещение было вообще времянкой, провешенной над потолком. Сколько я ни оглядывался по сторонам под бормотание моего похитителя, остервенело роющегося в бумагах и бережно откладывающего пожелтевшие газеты в отдельную стопку, совсем не видел и не чуял здесь признаков какого-то жилого помещения. Мы были просто где-то под землей. — Пятьдесят третий, восемьдесят четвертый, август… нет, не август, июнь… мне нужен август! — бормотал шуршащий бумагой ублюдок, — Ну же, давай… август! Август…! Закончив с возней, он, наконец, дал мне себя разглядеть, вновь нависнув надо мной. Лет сорок-пятьдесят, неухоженный, с редкими волосами, стянутыми в конский хвост, с лицом и глазами… увидев которые, я перестал думать о своем похитителе как просто об отбитом человеке. Это был самый натуральный маньяк. Не слетевший с нарезки, наоборот, сосредоточенный, внимательный, перепроверивший мои веревки, реакцию зрачков на свет с помощью ближайшей лампочки… Воображение строило почти безобидного сумасшедшего, который из отчаяния обрушил на меня журнальную стойку, а затем сбил с ног Сидни, бегая по городу. Реальность показывала совершенно другое. Это был растрепанный, худой и неухоженный мужчина в тщательно выстиранных лохмотьях, с горящим взглядом фанатика и перечиненными очками на груди, привязанными на веревочку, как ожерелье. |