Книга Пыль в доме, страница 101 – Харитон Мамбурин

Вскоре он познакомился с ненавистью. С Хейзелвудом.

Джим не ненавидел людей из «Меридиана», несмотря на то что они с ним что-то сделали. Влезли в башку, что-то сломали или подкрутили, он не понимал, он забыл, каким был до того, как надел костюм, откусил сэндвич и пошёл устраиваться на работу. Это было, конечно, дерьмовым поступком по отношению к нему, очень дерьмовым, очень паскудным, но… всего лишь одним. Не это свело его с ума, не это вынудило двадцать лет прожить подземной крысой, шуршащей бумагой в никому не нужной библиотеке.

Чердак у него покосился из-за чертова города, из-за этого мерзкого и смертельно опасного Пандемониума, из-за гребаного филиала ада на земле, только выглядящего как нормальный город!

О, Хейзелвуд. Джимми Лидвелл первые пять лет думал, что всегда будет видеть кошмары, но человек привыкает ко всему. Совершенно ко всему, он этому прямое доказательство. Десятки лет питаться консервами с забытого бомбоубежища, пить ржавую воду, срать в бездонную трещину, видеть небо сквозь немытые стекла библиотеки? Это да, это он смог. Он вёл свое расследование, он выполнял нужную «Меридиану» и человечеству работу, он был уже так близок, чтобы… нет, не понять. С пониманием не сюда, есть вещи, которые человек не может понять и остаться человеком. Он был близок к концу Составления Отчета. Еще совсем немного…

Но тут возникло то, что окончательно сломало хрупкий мир Джима.

Это.

Оно выглядело как высоченный светловолосый парень, но только на первый взгляд. Дрянь была куда глубже и мерзостнее, под его одеждой, на коже и под самой этой, исчерченной ломкими линиями кожей!

Чертов русский шпион!

Набрав воды в кружку, Джим плеснул водой на избитого пленника, тщательно привязанного к трубам в его скромном жилище.

— Очнись! Мы еще не закончили!

Тот глухо застонал, вяло мотая головой. Лидвелл скрипел зубами, прикрикивая на никак не приходящего в сознание пленника, но это особо не помогало.

Время. Бесконечное время. Его неожиданно осталось очень мало, буквально последние капли. Все из-за этого парня. Джим прекрасно понимал, что о его существовании все давным-давно забыли, поэтому он до сих пор дышит, но теперь, когда все вскрылось, его найдут. Обязательно, стопроцентно, очень быстро. Искать будет не глупая собака, о чьей любви к чертовой курице знает весь город, и вовсе не помощники шерифа, которые сейчас вполне могут принимать показания от владельца кафе или аптеки, куда Джиму пришлось вломиться, чтобы нажарить куриц и разжиться таблетками для собаки. Искать будет другое. То, чего он боится до сердечного приступа, потому что понятия не имеет, что это будет!

Будь его воля — он бы уже валил из города, таща на себе кучу дневников, черновиков, вырезок и всего остального. Пешком, по одному из давным-давно разработанных путей отхода мимо карстовых ловушек!

Но его воли… не было. Нечто в голове не твердило, а яростно кричало на Джима, что он обязательно должен выяснить, откуда тут русский шпион. Выяснить, уничтожить, бежать.

Поэтому допрос шёл. Проблемой было то, что Джим Лидвелл изначально был всего лишь простым журналистом, его никто не учил допрашивать других людей. Вся его жизнь ни одного дня не потратила, чтобы подготовить его к подобному повороту. Всё, что у него было — это кричащий замок в голове, вынуждающий добиваться ответов, животная ярость загнанного в угол мелкого хищника, паника человека, чей труд жизни под угрозой, щемящий восторг того, кто впервые за двадцать лет говорит с кем-то кроме самого себя и… ненависть к этому проклятому городу, где всё не то, чем кажется.