Книга Пыль в доме, страница 111 – Харитон Мамбурин

Закрыв глаза, я запрокинул голову к потолку, размышляя. Шерифу говорить было… незачем. Весь город знает, как шериф крут, но эта крутость что-то слабо сработала в деле поиска маньяка. Мне не в чем упрекать старого хрена кроме как в пренебрежении риском для моей задницы, но что, по сути, он еще мог сделать? Вызвать федералов, чтобы они что? Охраняли библиотеку? Он послал собаку. Собаку купили курицей.

Мисс Прентис? Ей до лампочки всё, что не связано с благосостоянием города.

Кто остается? Никто. Кому интересно то, что здесь находится…?

Открыв глаза, я чуть было не заорал от ужаса и неожиданности. А может быть, и заорал, тяжело судить. Еще бы, ты просто стоишь думаешь в дурацкой позе, а затем, открыв гляделки, видишь портрет своего отца, присобаченный к потолку! Да и вообще, понимаешь, что тут и потолок в рисунках, портретах и нитях! И охреневаешь, бесконечно охреневаешь, мощно и люто охреневаешь… а затем твой мозг чуток отмякает, поэтому распознает буквы, которыми подписан портрет твоего хренового, но довольно искреннего бати.

«РЖАВЫЙ ЧЕЛОВЕК»

…и много, много… много нитей, идущих от лица Эрика Хаугена в разные концы комнаты.

Очень много.

Бесценный навык, оставленный мне в наследство Михаилом Волиным, я смог оценить только сейчас, когда припёрся в Логово с головой, полной самых разных мыслей. Профессиональный писатель, вынужденный годами держать у себя в мозгу сюжеты, персонажей и еще целую кучу всего, прекрасно умел переключаться с одного на другое. Обнаруженное мной в потайной комнате под библиотекой нуждалось в холодных решениях, увиденному требовалось настояться. Именно с этой нуждой я и оценил очередной дар своего ушедшего друга.

Войдя в куда более дружелюбное «подземелье», я обнаружил там присутствие всех, кроме хозяев. Стив и Джерри поведали, что Винсент разговаривает с дедушкой и бабушкой, а Никки принимает ванну, так что можно скоро их ждать. Идея небольшой подставы родилась сама по себе, так что я скоренько сообразил тостов с джемом, на которые местные обжоры накинулись, а потом, оставив принесенное с собой на столе, наготовил такой же закуски на отсутствующих. Валяющаяся на диване Финола, слушающая музыку через наушники плеера, посмотрела на меня взглядом умирающего с голоду поросенка, за что и получила свою долю на подносе под веселое хрюканье мальчишек, услышавших её новое наименование (в отличие от самой девушки). Я же, разложив несколько чашек рядом с тостами, ушел к верстаку, успокаивать разум делом.

Раскрашивание миниатюр — труд не по зубам подросткам. Они еще дети, нетерпеливые и желающие самовыразиться, так что им часто приходится переделывать фигурки своих героев, которых они раскрашивают как клоунов. Что касается миниатюр монстров, то тут нужная твердая рука и острый глаз. И никаких компромиссов.

Намечая контуры карандашом, я думал над найденным. Работа сумасшедшего, огромная, титаническая работа, не казалась бредом воспаленного разума. Слишком методично, слишком детализированно, слишком острыми были теории, записанные, зачеркнутые, развернутые и разветвленные. Слишком много логики было в том, что я увидел. Успел, правда, немного, испугался, что меня хватятся…

— Всем привет! — запоздавшие Куперы пришли не одни, они еще с собой пустили Терри, каким-то образом оказавшегося во дворе. На огромную собаку тут же натравили её блондинистую хозяйку, которую волкодав предал, как только та вытерла ему лапы — он протиснулся под верстак и устроился у меня в ногах. Потрепав его за морду, я продолжил заниматься гоблинами, поздоровавшись с Винсом и Никки.