Книга Грань безумия, страница 103 – Анастасия Пименова

Мир вокруг будто падает в туман. Звуки приглушаются, только стук сердца отдает в ушах.

Как же больно!

Меня кто-то пытается поднять, но я не реагирую.

Алая жидкость так и продолжает хлестать из руки, когда я пытаюсь понять, насколько всё плохо.

— Шоу! — Мэди появляется в поле моего зрения и пытается поднять меня во второй раз.

Миссис Солинс подходит с другой стороны и говорит:

— Надави на рану.

Киваю и делаю, как говорит женщина, чувствуя ещё более адскую боль.

Один из заражённых хватает какую-то женщину, её крик прерывается хрустом.

Встаю на ноги, и мы бежим за папой, который пытается протиснуться к нам обратно, видя, что мы отстали.

— В ту машину! — кричит папа, когда он замечает, что я зажимаю руку. — Шоу?

— Нормально, — вру я и пытаюсь сдержать слёзы. Так больно.

Папа выстреливает в безумного, что приближается к нам, после ещё в одного, когда мы бежим к неповрежденной на вид машине.

Замечаю нескольких безумных и понимаю, что мы не успеем, так как они добегут до нас быстрее. Папа тратит последние пули, как и миссис Солинс, расчищая нам путь.

— Пригнитесь! — этот незнакомый голос я слышу слишком отчетливо, поэтому действую рефлекторно, тяну за собой Мэди, когда тут же слышу, как из пулемета выпускают множество пуль.

Папа успевает добежать до машины, а миссис Солинс отстала, поэтому остановилась в тот момент, когда начали стрелять.

Мэди кричит, когда мы лежим на асфальте.

По ощущениям это длится вечность, а на деле не больше минуты.

Когда выстрелы стихают, то мы с Мэди поднимаемся с земли.

Колени дрожат, сердце колотится в груди с бешеной скоростью, и я едва держусь на ногах. Всё тело ломит, будто меня били изнутри. Рука горит, кожа содрана, кровь течёт, но я почти не чувствую боли, только жар и пульсацию. В ушах звенит.

Смотрю на того военного, что успел предупредить людей, и мы переглядываемся на короткие мгновения.

Я вижу его лицо, молодой, слишком молодой… Однако его глаза, несмотря на молодость, оказались полны решимости и какой-то обреченности.

Открываю рот, чтобы сказать что-то, хоть что-то…

Грохот.

Откуда-то сбоку раздаётся мощный взрыв.

Свет. Звук. Воздух содрогается, превращаясь в плотную стену, наваливающуюся со всех сторон. Меня подхватывает и с силой швыряет вбок.

Это последнее, что я вижу и что чувствую.

Пытаюсь открыть глаза, когда в ушах звенит, и лишь с третьей попытки это удается сделать.

Не могу сориентироваться из-за пыли перед глазами.

Рука по-прежнему болит, но сейчас боль отрезвляет, помогает вспомнить, что произошло.

Взрыв.

Кашляю и оглядываюсь по сторонам, видя, что взорвалось здание позади нас. Только не знаю специально его кто-то взорвал или случайно.

Меня мутит и глаза вновь закрываются, когда я переворачиваюсь с живота на спину.

Где папа? Мэди? Миссис Солинс? Не вижу никого из них.

Крики и стрельба не прекращаются даже сейчас.

Мне нужно встать и убраться отсюда, иначе я стану слишком легкой добычей.

Есть ли ещё раны?

Голова кружится всё сильнее.

Не могу. Я не могу заставить себя даже подняться, сил совсем не осталось.

Кашель новой вспышкой прокатился по груди, заставляя содрогнуться всем телом.

Пыль оседает, открывая взору апокалиптическую картину. Обломки зданий, искореженный металл, клубы дыма, застилающие небо.