Книга Шёпот, страница 38 – Анастасия Пименова

Сворачиваю за угол, где никого совсем не оказывается, кроме меня. Делая шаг за шагом, думаю, как странно иногда становится в тишине. Всё звучит слишком громко. Сердце, дыхание, шаги, даже трение ткани.

Не понимаю, в какой именно момент чувствую резкий рывок вбок. Не успеваю даже вскрикнуть.

Меня тянут в сторону, быстро, с силой, прижимая к стене.

Холодный металл врезается в спину, воздух перехватывает.

Дальше действую инстинктивно, бью локтем, пытаюсь вывернуться, но каждое моё движение предугадывают. Кто-то опытный. Он двигается точно, ловко перехватывает, блокирует, а через мгновение его рука оказывается на моих губах, глуша дыхание и звук.

Хочу закричать, но не могу, когда вторая рука нападавшего блокирует запястье за моей спиной.

Адреналин хлещет в крови, а сердце колотится так сильно, что готово пробить грудную клетку.

Поднимаю взгляд, потому что другого мне не остается, и замираю, так как вижу перед собой Акселя.

Наши взгляды цепляются друг за друга, как будто сталкиваются и замирают в моменте.

Его карие глаза слишком близко, и я замечаю в них напряжение, решимость и злость.

Моё дыхание сбивается, когда я различаю последнюю эмоцию, которая передается и мне.

Что он себе позволяет?

С момента, как прошел экзамен, то я старалась избегать его, чтобы лишний раз не нарываться, но не думала, что он решит действовать в последние несколько часов перед тем, как мы покинем бункер.

Дыхание сбивается. Я не отрываю от него глаз.

Парень приближается ближе, так, что я чувствую, как его губы почти касаются моей щеки, как его голос дрожит где-то прямо возле уха.

— Ты оплошала, Брайс, — шипит Аксель, и от звука его голоса по спине пробегает холод. — Думаешь, ты была сильнее? На экзамене. — Его дыхание становится быстрее, почти озлобленным. — Тебе просто повезло. И ты это знаешь.

Он отнимает руку от моего рта, но только затем, чтобы другой сильнее прижать к стене.

Смотрю ему в лицо, а он приближает свое почти вплотную, его губы кривятся в хищной, горькой усмешке. Почти болезненной.

— Ты пожалеешь об этом, Шоу, — шепчет он, растягивая слова, будто смакуя их. — Там, наверху… ты не продержишься. Поверхность не прощает самоуверенности.

Его слова как яд. Такой тихий, тягучий, проникающий в уши и разъедающий изнутри. Он не кричит, но в этом шепоте чувствуется вся угроза. Холодная, как сталь, и такая же реальная.

Ощущаю, как во мне всё кипит, как поднимается волна нового гнева. И это он мне ещё говорит о самоуверенности.

Я хочу ударить его. В лицо, со всей силы. Хочу увидеть, как сходит его усмешка и там появляется кровь. Хочу, чтобы Аксель отлетел от этой стены, чтобы исчез, чтобы я больше не чувствовала, как от него идёт этот жар, не тела, а эмоций.

Гнева, зависти, обиды… чего-то ещё.

— Я уже была наверху, если ты вдруг забыл. И выжила. Добралась сюда. И не в составе группы, а сама, с папой. А ты? — сдерживаюсь, чтобы не плюнуть ему прямо в лицо. — Что насчет тебя, Аксель? Добрался сюда с группой военных, вступил в их ряды, где каждый прикрывал друг друга? Где у вас была еда, оружие и средство для передвижения. Ты прошел военную подготовку, а я нет, на тот момент нет. Молодец, Аксель, — позволяю себе усмешку, — нашел, с кем равняться. С девчонкой, которая почти ничего из этого не умела и которая в любом случае одолела тебя.