Книга Забвение, страница 28 – Анастасия Пименова

Взгляд Хлои меняется, когда она останавливается в шаге от меня, хмурится.

Я даже осознать ничего не успеваю. Замечаю лишь быстрое движение руки девушки и в следующее мгновение чувствую, как лезвие входит в живот, углубляется всё дальше и дальше.

Боль рвёт меня пополам… такая дикая, острая, будто внутри вспыхивает огонь, а мышцы и органы становятся его топливом. Воздух срывается с губ хрипом, я пытаюсь согнуться, но даже пошевелиться не могу.

Только едва вздрагиваю всем телом, словно электрические импульсы проходят через меня.

А ещё я чувствую. Чувствую абсолютно всё и ничего не могу сделать!

Металл входит глубже, и в груди вскипает рвотный спазм. Внутри я захлёбываюсь собственным криком, но по факту из меня вырывается лишь всхлип.

— ШОУ!!! — голос Ника рвёт воздух, срывается на хриплый крик.

Опускаю взгляд и смотрю на то, как Хлоя вытаскивает лезвие металлического кола, окрашенного в цвет моей крови. Рана глубокая, но диаметром лишь дюймов десять, но это не мешает крови вытекать, чтобы постепенно стекать по телу, двигаясь вниз и капая в чашу.

Хлоя втыкает острие кола во второй раз, когда я даже вдохнуть не успеваю и как-то подготовиться. Хотя… как к такому можно подготовиться?

Очередная вспышка боли.

— … не волнуйся, — слышу голос Хлои, — твои органы не задеты. Я знаю это, ведь таков ритуал. Ты должна умереть именно от кровопотери. Через несколько часов ты потеряешь сознание, а уже к вечеру умрешь.

Хлоя же не дрожит. Она стоит почти безэмоционально.

— Вы будете умирать поочередно, — раздается голос Адама, но я даже не поворачиваю к нему голову.

Замечаю глаза Джеймса, что полны ужаса и ярости, он бьётся, чтобы хоть как-то встать.

Медленно перевожу взгляд на Ника и пытаюсь сказать, что всё будет хорошо, но я даже губами пошевелить не в состоянии. Они лишь едва приоткрываются.

— Я убью их, — произносит парень для меня, — клянусь, Шоу.

Если бы могла, то усмехнулась.

Как? Мы связаны. Их в разы больше.

И всё это по моей вине отчасти.

— Видите? — говорит Адам негромко, и даже в грохоте моего сердца эти слова прорываются внутрь. — Грех сопротивляется. Грех не хочет покоряться. Но он всё равно падёт.

Если я подумала, что Хлоя на этом остановится, то ошиблась.

Она наносит мне третий удар, самый резкий, когда лезвие со всхлипом входит внутрь.

Я прикрываю на мгновения глаза, когда понимаю, что мне становится слишком трудно дышать. Кажется, что лёгкие сжимаются, кровь пульсирует слишком сильно, и наркотик внутри меня только ускоряет падение в бездну.

Но всё равно внутри горит одно чувство, пробивающее даже через эту боль и дурман: ненависть.

К Хлое. К Адаму. К их чёртовой вере.

Девушка отходит от меня и возвращается к чемодану, убирая кол обратно, только прежде тщательно его вытирает.

Она уходит, оставляя чемодан, но уже через несколько минут возвращается со вторым стулом, который ставит рядом с Адамом и садится на него.

Они что… так и будут смотреть на то, как я истекаю кровью? Видимо, да.

Джеймс начинает оскорблять их, сыпать ругательствами, когда Ник молчит, а Адам лишь изредка отвечает на его реплики, предпочитая просто смотреть на то, как моя кровь постепенно наполняет чашу.

Через время, в ориентире которого я всё больше теряюсь, могу фокусироваться только на том, как капли слишком громко капают. И на сладком запахе крови, что въедается не только в нос, но, кажется, и пропитывает окружающее пространство.