Книга Падение, страница 133 – Анастасия Пименова

Мы уже подъезжаем к знакомому городу, когда начинает темнеть. Да, пока ещё всё видно, но пройдет каких-то полчаса, и это изменится.

Если бы я только могла объяснить словами, как внутри всё противится этому. Вернуться сюда вновь, только с совершенно другой целью. Но ни какие слова не объяснят того, что я испытываю.

Дыхание становится очень частым и прерывистым, таким, что Джеймс сбавляет скорость, не спешит пока въезжать. Он будто дает мне дополнительное время.

Снег падает также медленно, но уже большими хлопьями, поэтому дворникам тяжело справляться.

— Я могу сделать это, Шоу. Проверить всё, убедиться и…

— Нет, Джеймс, — нервно сглатываю и смотрю на него, — мне нужно самой. Я обязана.

Слова не складываются в цельные предложения, но Джеймс и так прекрасно понимает.

Мы въезжаем в город и проезжаем здания, на которые я в первый раз практически не обращала внимания. А сейчас смотрю так, словно откуда-то из тени появится сама смерть, что в очередной раз перечеркнет реальность.

Вот теперь мне страшно.

С каждой секундой сердце будто поднимается всё выше, к горлу, к самому краю, где уже сложно дышать.

Сначала едем именно к машине, к тому, что от неё осталось, а не к заправке, где останавливались и где в нас стреляла Джин, если она не соврала.

Когда мы приближаемся к тому месту… я чувствую это раньше, чем вижу.

Джеймс останавливается неподалеку, не подъезжая вплотную.

Я почти сразу хватаю коробку, так резко, что она едва не падает.

Дверь хлопает.

Холодный воздух обжигает лицо. Снег летит прямо в глаза, растворяется на ресницах, стекает на губы солоноватой водой.

Я практически бегу, потому что если пойду, то не уверена, что ноги удержат меня.

Груда металла, искорёженная, почерневшая, застывшая в той самой форме, в которой я в последний раз и видела её. За исключением того, что сейчас нет пламени. Часть каркаса уже занесло снегом, словно кто-то пытался укрыть, спрятать, смягчить. Но снег не способен стереть память.

С новым шагом груда металла становится всё больше. Реальней. Страшней.

Первое, что бросается в глаза, это обгоревшие фрагменты ткани, что когда-то были сиденьями. Они слиплись, расплавились, превратились в чёрные клочья. Следом… Замираю, не в силах не пошевелиться, не заставить себя отвести взгляд. Я не знаю, как ещё стою.

Остатки плоти.

Некоторые фрагменты почти скрыты снегом. Другие, наоборот, чуть выступают наружу, словно огонь выжег всё лишнее, оставив самое страшное.

Конечно, я помню, где и кто сидел, поэтому с точностью нахожу то, что осталось от моего отца.

Я…

Мои глаза то и дело цепляются за детали, не столько за обугленную плоть, почерневшую и с отсутствием некоторых частей тела, сколько за пряжку ремня, удивительно, но она почти цела, или за цепочку, которую он иногда носил и, видимо, решил надеть в тот день. Она тоже сохранилась. Левой руки нет, часть лица…

Я не могу. Это уже выше моих сил.

Опускаю взгляд, но глаза не закрываю, смотря на пятно, след от взрыва, на земле.

Шок накрывает как ледяная волна, нет, не быстро и не резко, а так, что сначала не чувствуешь ничего… а потом всё сразу.

По тихим шагам Джеймса определяю, что парень останавливается рядом. Опять же — он просто ждет.

Я даю себе минуту, всего минуту, чтобы сделать это… подойти к машине ещё ближе.