Книга Падение, страница 107 – Анастасия Пименова

Иду дальше, пока впереди не возникает то самое строение, бывшее здание Совета. Его всё также продолжают восстанавливать, и уже рядом с ним я сбавляю постепенно шаг. Во мне что-то застывает. Это воспоминания возвращаются.

Сначала взрывы были здесь, однажды папе удалось избежать смерти, во второй раз уже не так повезло.

Запах гари всплывает в памяти так отчётливо, будто я снова стою рядом с обугленным металлом той машины.

Я не плачу. Просто смотрю. Долго. Так долго, что перестаю чувствовать холод.

Если бы кто-то подошёл, спросил, что я делаю, я бы всё равно не смогла ответить. Но ко мне так никто и не подходит. Всем всё равно, как я и говорила раньше. У каждого свои заботы.

Слышу несколько одиночных выстрелов где-то вдали. Это… обычное дело. Безумных отстреливают где-то в лесах.

Я разворачиваюсь и продолжаю идти. Без цели, без направления. Просто позволяю телу двигаться, чтобы не остановиться окончательно.

Прохожу мимо ещё нескольких улиц, поворачиваю туда, где никогда, кажется, не бывала. Или бывала, но сейчас я не помню этого. Всё кажется незнакомым. Потом обратно. В какой-то момент перестаю разбираться, где север, где юг, где главный вход, где жилые секции. Авалон становится лабиринтом, в котором нет выхода, только бесконечное движение.

Часы проходят незаметно.

Понимаю это только тогда, когда ноги начинают ныть, а пальцы коченеют от холода, даже несмотря на то, что погода сегодня мягче обычного.

Вскоре возвращаюсь в здание почти механически. Внутри тепло, и это тепло сразу начинает давить на грудь.

Прежде чем подняться обратно к себе, поворачиваю к столовой и через несколько минут оказываюсь внутри. Людей немного, может быть, человек двадцать.

Беру поднос и ставлю туда тарелки с выбранными блюдами, также механически. После отхожу и сажусь за самый отдаленный стол, скрытый в тени, где никого больше нет.

Ем, ни на кого не обращая внимания.

Чувствую ли я вкус пищи? Да, но совсем отдаленно, как будто мои вкусовые рецепторы дали сбой.

Голоса вокруг сливаются в один ровный шум, в котором невозможно выделить ни слова.

Когда уже почти заканчиваю, то вдруг понимаю, что не хочу возвращаться обратно в комнату. Там всё слишком… давит. Но и бродить по улицам бесконечно тоже бессмысленно. Мне просто нужно место, где я смогу побыть одна, где смогу ещё немного подумать…

Доедаю и забираю поднос с пустой посудой, который отношу на специальную стойку.

И вот уже через несколько минут я вновь в лифте, нажимаю на последний этаж. Когда двери раскрываются, я оказываюсь в пустынном коридоре, но даже здесь кто-то проходит мимо, двое мужчин, девушка с папками.

Слишком громко. Их шаги, их голоса… Я не хочу ничего из этого слышать.

Сворачиваю к лестнице. Она пустая. Холодный, сырой воздух веет от бетонных ступеней. Вместо того чтобы спуститься, поднимаюсь выше. На последний пролет. И толкаю тяжелую металлическую дверь.

Крыша встречает меня резким порывом ветра. Он сразу забирается под воротник куртки, обжигая кожу на шее.

Снег здесь лежит местами, где-то поверхность почти чистая, лишь местами блестит ледяная корка.

Я иду дальше, к краю. Ноги будто сами знают куда, хотя я именно на этой крыше никогда ранее не была.

Ветер свистит в ушах. С ним проще, он глушит мысли.

Становлюсь прямо на выступ, на самый край, и смотрю вниз, на город снизу, который продолжает жить своей жизнью.