Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 454 – Уильям Уилки Коллинз

— Глупости! – вскричал маркиз в досаде, выслушав признание дворецкого. – Я велел вам найти тридцать девушек – значит, тридцать! Что толку качать головой, когда уже все платья заказаны? Тридцать туник, тридцать веночков, тридцать пар сандалий и шелковых чулок, тридцать пастушьих посохов – слышите, негодяй?! А вы имеете дерзость предлагать только двадцать три пары рук, чтобы держать их! Ни слова больше! Не желаю слышать больше ни слова! Добудьте мне тридцать девушек, или лишитесь места! – Эту страшную угрозу маркиз прокричал громовым голосом и безапелляционно указал на дверь.

Дворецкий хорошо знал своего хозяина и не стал перечить. Взял шляпу и трость и отправился на розыски. Нечего было и думать заново пересматривать отвергнутых кандидаток – они были безнадежны. Оставался лишь один выход – обратиться ко всем знакомым в Пизе, чьи дочери находились где-нибудь в услужении, и посмотреть, не помогут ли подкуп и лесть.

После целого дня, потраченного на уговоры, посулы и терпеливое улаживание бесчисленных осложнений, итогом стараний дворецкого стало приобретение еще шести пастушек. Это позволило доблестно повысить общее число с двадцати трех до целых двадцати девяти – и в результате у дворецкого осталась лишь одна забота: где раздобыть пастушку номер тридцать?

Этот животрепещущий вопрос и задавал он себе, входя в темный переулок по соседству с Кампо-Санто по пути домой во дворец Мелани. Не спеша шагая посреди мостовой и обмахиваясь носовым платком после утомительного дня, он прошел мимо девушки, стоявшей на пороге одного из домов и, как видно, поджидавшей кого-то, прежде чем войти.

— Вакхово тело! – воскликнул дворецкий (прибегнув к древнему языческому выражению из тех, которые в ходу в Италии и сегодня). – Да я в жизни не видел такой хорошенькой девушки! Вот бы она стала пастушкой номер тридцать – тогда я с легким сердцем отправился бы домой ужинать. Надо спросить ее наудачу. От расспросов я точно не обеднею, а может быть, и окажусь в прибытке. Постойте, душенька, – продолжил он, поскольку при его приближении девушка собралась было скрыться в доме. – Не бойтесь меня. Я дворецкий маркиза Мелани и пользуюсь в Пизе репутацией человека исключительно порядочного. У меня есть к вам предложение, которое может оказаться вам крайне выгодным. Не удивляйтесь: я прямо перейду к делу. Не хотите немного заработать? Разумеется, честно. Вид у вас, дитя мое, не самый богатый.

— Я очень бедна и отчаянно нуждаюсь в честном заработке, – печально отвечала девушка.

— Тогда мы с вами прекрасно подходим друг другу – поскольку у меня есть для вас приятнейшая работа и много денег, чтобы заплатить за нее. Но прежде чем мы перейдем к дальнейшему обсуждению, прошу вас, расскажите мне немного о себе: кто вы и так далее. Кто я такой, вам уже известно.

— Я просто бедная работница, меня зовут Нанина. Больше мне нечего о себе рассказать, синьор.

— Вы живете в Пизе постоянно?

— Да, синьор, то есть раньше жила. Потом на некоторое время уехала. Пробыла год во Флоренции, зарабатывала шитьем.

— Совсем одна?

— Нет, синьор, с младшей сестрой. Я поджидала ее, когда вы подошли ко мне.

— Вы когда-нибудь занимались чем-то, кроме шитья? Не были в услужении?

— Была, синьор. Последние восемь месяцев я проработала горничной при одной даме во Флоренции, а моей сестре позволяли помогать в детской, ей уже одиннадцать, синьор, и она умеет много полезного.