Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 393 – Уильям Уилки Коллинз

Ида намочила платок в холодной воде, промокнула глаза, вышла из комнаты и тут же поспешила к сестре.

К счастью, в старомодной спальне, которую занимала Розамунда, уже воцарился полумрак. Не успели сестры сказать друг другу и двух слов, как вошел Франваль. Он был в полнейшем бешенстве, сказал, что дожидался прибытия почты, пропавшей газеты там не оказалось, он промок до костей, теперь у него вот-вот начнется жар, поскольку он, похоже, подхватил сильную простуду. Жена в тревоге предложила какие-то простые лекарства. Он грубо оборвал ее: мол, ему нужно только одно лекарство – поскорее лечь в постель, и, не сказав больше ни слова, оставил их. Розамунда поднесла платок к глазам и шепнула сестре: «До чего же он переменился!» – после чего умолкла. Они тихо просидели так полчаса или больше. После этого Розамунда в порыве любви и всепрощения отправилась проведать мужа. Вернувшись, она сказала, что он лег и погрузился в глубокий, тяжелый сон, и с надеждой предположила, что наутро он проснется совершенно здоровым. Через несколько минут часы пробили девять, и Ида услышала на лестнице шаги слуги. Она сразу поняла, с чем он явился, и вышла навстречу. Предчувствие не обмануло ее: полицейский агент был уже здесь и ожидал ее внизу.

Едва завидев ее, агент спросил, сообщила ли она обо всем сестре и готов ли у нее план действий; а получив отрицательный ответ на оба вопроса, уточнил, вернулся ли «барон». Ида ответила, что да, что он устал, нездоров и озабочен и отправился спать. Агент взволнованным шепотом спросил, уверена ли она, что он спит, и один ли он в постели, и, удостоверившись, что это так, потребовал немедленно провести его наверх, в спальню хозяина дома.

Ида боялась снова упасть в обморок и одновременно ощущала страх и отвращение, которые она не могла ни выразить словами, ни объяснить самой себе. Агент сказал, что, если она запретит ему воспользоваться этим неожиданным случаем, ее щепетильность может привести к трагедии. Ведь «барон» на самом деле преступник Монбран, напомнил он, и в интересах общества и правосудия его следует разоблачить любыми средствами; если же это не он, если и в самом деле произошла немыслимая ошибка, что ж, тогда следует немедленно установить истину, как агент и предлагает, ведь тогда подозреваемый будет полностью оправдан и при этом даже не узнает, что его в чем-то подозревали. Последний довод убедил мисс Уэлвин. К ней вернулась прежняя безосновательная, призрачная надежда, которую она ощутила недавно, когда заперлась у себя в комнате: вдруг французские власти все же докажут, что это ошибка? И она покорилась и вместе с агентом поднялась наверх.

Мисс Уэлвин указала на нужную дверь, и агент взял у нее подсвечник и бесшумно отворил ее, а затем, оставив распахнутой, вошел в спальню.

Ида заглянула в дверь – страх придал ей лихорадочного любопытства. Франваль лежал на боку спиной к двери и крепко спал. Агент тихонько поставил подсвечник на низкий прикроватный столик между дверью и постелью, тихонько сдвинул одеяло со спины спящего, затем взял со столика ножницы и очень осторожно и медленно начал разрезать ночную сорочку Франваля на плече – сначала срезал верхние складки ткани, а затем оставшиеся полосы полотна. Обнажив таким образом верхнюю часть спины «барона», агент взял свечу и поднес к оголенной коже. Мисс Уэлвин услышала, как он прошептал что-то, затем перехватила его взгляд: агент знаком просил ее подойти.