Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 390 – Уильям Уилки Коллинз

Брак был счастливым в самом строгом смысле слова. Барон так и не утратил своей непонятной сдержанности и скрытности, однако на свой манер – неброско и своеобразно – был самым нежным, самым добрым из мужей. Иногда он уезжал в город по делам, но всегда, похоже, с радостью спешил вернуться к баронессе, с неизменной вежливостью обращался с сестрой жены и с самым любезным гостеприимством относился ко всем друзьям семьи Уэлвин – короче говоря, полностью оправдывал хорошее мнение, которое составилось о нем у Розамунды и ее отца при первой встрече в Париже. Но даже подобные проявления его характера не успокаивали тревогу Иды. Шли месяцы, жизнь текла приятно и безмятежно; и все же эта тайная печаль, эти неуловимые, необъяснимые опасения за Розамунду тяжким бременем лежали на душе ее сестры.

В самом начале лета произошло маленькое домашнее недоразумение, которое впервые показало баронессе, что и у ее мужа бывают вспышки раздражения, причем по сущим пустякам. Он имел привычку выписывать две французские провинциальные газеты – одна выпускалась в Бордо, другая в Гавре. И всегда разворачивал их сразу, как только они приходили, и за несколько минут прочитывал в каждой по одной определенной колонке, причем с глубочайшим вниманием, после чего небрежно бросал газеты в мусорную корзину. Его жена и ее сестра поначалу только изумлялись такой манере читать эти газеты, но перестали обращать на это внимание, когда барон объяснил, что выписывает газеты только ради коммерческих новостей из Франции, в которых иногда попадается кое-что важное для него.

Эти газеты выходили еженедельно. В тот раз, о котором я начал рассказывать, газета из Бордо прибыла в положенный день, как обычно, а газету из Гавра почему-то не доставили. От этого пустячного обстоятельства барон, по всей видимости, всерьез забеспокоился. Он немедленно написал в местное почтовое отделение и распространителю газет в Лондон. Его жена, неприятно удивленная, что подобная причина может совершенно лишить его душевного спокойствия, попыталась развеселить его и пошутила по поводу пропавшей газеты. Он ответил ей зло и язвительно – она впервые слышала от него такие слова. До разрешения от бремени ей оставалось всего недель шесть, и она была не в том состоянии, чтобы выслушивать подобные резкости от кого бы то ни было, а менее всего от собственного мужа.

Прошло два дня, но ответа барон так и не дождался. На третий день после полудня он оседлал коня и помчался на почтовую станцию узнать, что случилось. Примерно через час после его отъезда в Грейндж пришел какой-то незнакомый господин и пожелал увидеть баронессу. Узнав, что она не вполне здорова и не принимает, он передал ей записку, что дело у него крайне важное и он подождет второго ответа внизу.

Получив эту записку, Розамунда, по обыкновению, обратилась за советом к старшей сестре. Ида немедленно спустилась побеседовать с незнакомцем. О поразительном разговоре, который между ними произошел, и о последовавших за ним кошмарных событиях я расскажу вам в точности так, как услышал от самой мисс Уэлвин.

Едва войдя в комнату, Ида вдруг ощутила необъяснимую тревогу. Незнакомец поклонился со всей учтивостью и спросил с иностранным акцентом, действительно ли она баронесса Франваль. Ида объяснила, кто перед ним, и добавила, что ведет все дела от имени баронессы, присовокупив, что если у него дело к мужу ее сестры, то барона сейчас нет дома.