Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 267 – Уильям Уилки Коллинз

— Я не в себе, сэр, что правда, то правда, – сказал он. – Сегодня утром у нас тут неприятность приключилась. Человека моей профессии многое может вывести из себя, сами понимаете.

— Ни минуты в этом не сомневаюсь, – сказал сержант. – Если позволите, сразу же скажу вам, что́ нас сюда привело. Мы с этим джентльменом хотели бы задать вам пару вопросов о человеке, который интересует нас обоих.

— О каком человеке, сэр? – спросил трактирщик.

— О смуглом мужчине с черной бородой, одет он моряком и прошлую ночь ночевал у вас.

— Боже мой! Да ведь это из-за него сегодня утром у нас все вверх дном! – воскликнул трактирщик. – Вам или этому джентльмену что-нибудь о нем известно?

— Пока его не увидим, на ваш вопрос мы ответить не сможем.

— Пока его не увидите?! – повторил за сержантом трактирщик. – С семи утра никому еще не удавалось его увидеть. Он велел разбудить себя в это время. Мы ему стучали – никакого ответа. Стучали и в восемь, и в девять – без толку! Дверь заперта, внутри ни звука! Меня с утра не было, я вернулся только четверть часа назад. Я и сам колотил в дверь что было сил. Безрезультатно! Пришлось послать за слесарем. Если вы готовы подождать несколько минут, джентльмены, мы взломаем дверь и посмотрим, что там делается.

— Скажите, вчера вечером он был пьян? – спросил сержант Кафф.

— Трезв как стеклышко, сэр, иначе бы я не сдал ему комнату.

— За ночлег он заплатил?

— Нет.

— А мог он выйти из комнаты не через дверь?

— Его комната на чердаке, – сказал трактирщик. – В потолке есть люк, он ведет на крышу, а поблизости стоит пустой дом, он сейчас ремонтируется. Думаете, сержант, этот негодяй ускользнул, не заплатив?

— Он легко мог сбежать рано утром, пока на улице никого нет, – ответил сыщик. – Он ведь моряк, привык лазать, и на крыше голова у него не закружится.

В это время появился слесарь. Мы все тотчас поднялись наверх. Что-то мы там застанем? Я заметил, что сыщик настроен мрачнее обычного. Удивило меня и еще одно: мальчику (которого он только что уговаривал следовать за нами) велено было подождать нас внизу.

Молоток и долото справились с дверью за несколько минут. Но изнутри дверь была забаррикадирована. С силой ее толкнув, мы сдвинули это препятствие и ворвались в комнату. Трактирщик вошел первым, сержант – вторым, я – третьим. За нами последовали остальные.

Мы посмотрели на постель – и вздрогнули.

Моряк не покидал комнаты. Он лежал на кровати одетый, с лицом, закрытым подушкой.

— Как это понимать? – Трактирщик указал на подушку.

Сержант Кафф, не отвечая на вопрос, первым подошел к постели и снял подушку с лица моряка.

Смуглое лицо лежавшего на постели было бесстрастным и совершенно неподвижным, черные волосы и борода слегка – едва заметно – растрепались. Застывший, отсутствующий взгляд широко раскрытых, устремленных в потолок глаз привел меня в неописуемый ужас. Я отвернулся и подошел к открытому окну. Все остальные, в том числе и сержант Кафф, остались стоять у постели.

— Он в обмороке! – донесся до меня голос трактирщика.

— Он мертв! – отозвался сержант. – Пошлите за врачом и за полицией.

Официант был отправлен по обоим адресам. Что-то удерживало сержанта Каффа у постели; не отходили от нее и остальные, всем почему-то было любопытно, как поведет себя сержант.