Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 207 – Уильям Уилки Коллинз

— Рейчел, ведь вы когда-то меня любили.

Она вздрогнула и отвернулась. Я чувствовал, как слабеет и дрожит ее рука.

— Отпустите мою руку, – еле слышно сказала она.

Мое прикосновение произвело на нее такое же действие, как и звук моего голоса, когда я вошел в комнату. Пусть Рейчел и назвала меня трусом, пусть беззастенчиво заклеймила вором – покуда ее рука лежала в моей, она все еще находилась в моей власти!

Я бережно отвел ее от двери на середину комнаты и усадил с собой рядом.

— Рейчел, – сказал я, – сам не знаю, как объяснить противоречие, заложенное в том, что собираюсь вам сообщить. Могу лишь сказать вам правду, как сказали ее вы. Вы говорите, что собственными глазами видели, как я взял брильянт. Так вот, перед Богом, Который нас слышит, клянусь, что узнаю об этом впервые. Вы по-прежнему мне не верите?

— Пустите мою руку, – повторила она слабым голосом, либо не услышав, что я говорил, либо пропустив мои слова мимо ушей. И, не сказав больше ни слова, уронила голову мне на плечо и машинально стиснула мне руку в то самое мгновение, когда попросила мою руку отпустить.

Задавать свой вопрос во второй раз я не стал. Но терпение мое лопнуло. Я понял: смотреть в глаза честным людям я смогу лишь в том случае, если добьюсь от Рейчел всей правды. Оставалось лишь надеяться, что она могла что-то упустить в череде событий, просмотреть какую-то сущую безделицу, которая при тщательном рассмотрении могла бы послужить доказательством моей невиновности. Признаюсь, я не выпускал ее руки. Признаюсь, я заговорил с ней с приязнью и искренностью давно прошедших времен.

— Вот о чем я хотел бы вас попросить, – сказал я. – Расскажите мне все, что произошло с того времени, когда мы пожелали друг другу спокойной ночи, и до той минуты, когда вы увидели, как я взял брильянт.

Она подняла голову с моего плеча и попыталась высвободить руку.

— Опять вы за старое! – сказала она. – Зачем ворошить прошлое?

— Скажу зачем, Рейчел. Мы с вами стали жертвами какого-то чудовищного обмана, скрывающегося под маской истины. Если мы вместе вспомним, что произошло вечером, в день вашего рождения, то, быть может, еще сможем понять друг друга.

Голова Рейчел вновь упала мне на плечо. На глаза навернулись слезы и медленно покатились по щекам.

— Ах, – вырвалось у нее, – думаете, я на это не надеялась? Думаете, я не пыталась представить все, что произошло, так, как представляете себе вы?

— Верно, вы пытались, но одна, – возразил я. – Без моей помощи. А теперь мы попытаемся вместе.

Эти слова как будто бы пробудили в ней некоторую надежду. Ощутил эту надежду и я, когда их произносил. На мои вопросы она отвечала, мало сказать, доверительно – со всей откровенностью, на какую только была способна.

— Давайте начнем с того, что случилось после того, как мы с вами пожелали друг другу спокойной ночи, – сказал я. – Вы легли в постель или нет?

— Да, легла.

— Вы обратили внимание, который был час? Было поздно?

— Не очень. Думаю, около полуночи.

— Вы уснули?

— Нет, в тот вечер я не могла заснуть.

— Вас что-то беспокоило?

— Я думала о вас.

От этих слов я окончательно растерялся. Было что-то в ее тоне, даже больше, чем в словах, отчего у меня сильнее забилось сердце.

— В вашей комнате был свет? – после долгой паузы спросил я.