Книга Убийство. Дубль первый, страница 68 – Валерий Шарапов

— Давайте подумаем, чего… Это точно не продукт питания, не сладости, не выпечка.

— Это драгоценность! — вставил Ухналев. — Например, ожерелье, подвески или кулон. Если фирменная коробочка производителя утеряна.

— Молодец! На этом пока остановимся, будем иметь в виду! Ладно, теперь по вчерашнему убийству… Заключения экспертов пока нет. Эренбург на словах сообщил, что смерть Лионеллы Коршуновой наступила около трех часов ночи от несовместимой с жизнью открытой черепно-мозговой травмы, удар был нанесен тупым твердым предметом в височную область.

— Скорее всего, тем самым топором, — предположил Шакирьянов, — который пропал с пожарного щита два дня назад.

— Ты что, у нас… самый умный? — резко спросил Глушаков. — Что перебиваешь старших по званию!

— Виноват, товарищ подполковник, вырвалось.

— Вырвалось у него! Второй труп за три дня!.. Давай, капитан, докладывай.

Илья в установившейся тишине раскрыл папку и заговорил:

— Свидетелей нет, никто ничего не слышал и не видел. Даже Парамоновна, что обычно чутко спит, на этот раз божится, что ничего не слышала. Девчонка ночевала одна, ее парень, как мы знаем, провел ночь в изоляторе. Отпечатков в комнате масса, но, я думаю, это ничего не прояснит. Убийца был в перчатках. Орудие убийства пока не найдено. Труп обнаружила в половине девятого уборщица. Чуть сама трупом не стала, оно и понятно, зрелище не для слабонервных.

— У нас в Закаремске такого еще не было, — раздумчиво произнес Глухарь. — Какие-то мысли есть по убийству?

Какое-то время все молчали, тишину нарушил Дозморов:

— Версии, думаю, две: либо Лионелла была сообщницей Гибискуса и они что-то не поделили, возможно, она начала его шантажировать. Либо девчонка не при делах, что-то случайно увидела и догадалась, кто повесил ее любимого артиста.

Снова возникла тишина, которую на этот раз нарушил Глушаков:

— Пока вы перевариваете услышанное, сообщу, что экспертизой установлено: веревка, которая обнаружена в комнате Кияшко и является реквизитом съемочной группы, и веревка, на которой был повешен Златоуст, — совершенно разные. Артиста вздернули, скорее всего, на буксировочной веревке, которая была в машине, ну или хранилась до этого в гараже. Она пропиталась машинным маслом и меньше по диаметру той, что у съемочной группы. Та, что в комнате Кияшко, — совершенно новая, только что купленная.

Неожиданно в приемной раздался какой-то шум, оперативники узнали голос Варчука. Через минуту следователь появился в проеме.

— Привет всем. Кстати, коллеги, вы в курсе, что вас подслушивают? Только что я поймал за этим делом секретаря. Если хочешь, чтобы сплетню разнесли по санаторию, достаточно ее «сцедить» секретарше. Ее рабочий день, кстати, до пяти, что она делает здесь сейчас?

— Ясно что — подслушивает. Ее можно понять, — попытался смягчить агрессивно настроенного следователя Дозморов. — Никогда еще оперативный штаб не заседал в санатории. Интересно же!

— Думаю, после взбучки, — с иронией заметил Глушаков, — которую ты ей задал, она не только сама не будет этого делать впредь, но и другим не позволит.

— Ладно, шутки в сторону, — буркнул Варчук, присаживаясь к столу. — Что удалось узнать по поводу этой самой Хмельницкой. Она работает старшей медсестрой хирургического отделения городской больницы. Стаж на этом посту довольно большой — двенадцать лет.