Книга Убийство. Дубль первый, страница 65 – Валерий Шарапов

— Думаю, нет. Оно и было не очень, а записка это дело усугубила. И вскоре после прочтения он с дискотеки и ушел.

Пока капитан делал последние пометки в блокноте, культмассовик томно поднялась с дивана, медленно подошла к нему и положила руку на плечо.

— А еще у нас есть Синьор Помидор!

— Это еще кто? Человек с красным лицом? — предположил Дозморов, всячески пытаясь высвободить плечо из-под длани Генриетты, но культмассовик держала его крепко. — Я видел его в санатории.

— Именно! А знаете, почему лицо у него красное?

— Наверное, он гипертоник?

— Я не врач, давление не измеряю… Может, оно у него и повышенное, — вкрадчиво сообщила Генриетта, массажируя плечо капитана. — Лично я считаю, что он сам виноват в этом. Он гиревик.

— Занимается гиревым спортом? — предположил Илья, чувствуя, как зона массажа расширяется. — У него гиря в номере?

— Не в номере, а в машине. Видели синюю «копейку» перед санаторием?

— Нет, не видел.

— Ну естественно, она куда-то исчезла. Уж два дня как нет.

— А до этого была? — Как журналист во время интервью, предчувствуя, что вот-вот прозвучит сенсация, капитан навострил уши. — И куда же она делась?

— Этого я не знаю. Они с Цыпленком еще до дискотеки куда-то уехали.

— Гиревик со Златоустом? На синей «копейке»?

— Ну да, поэтому Цыпленка на дискотеке и не было.

Капитан решил, что если уж он оказался в таком «неустойчивом» положении, то выжать из него следует максимум.

— Кто-то из съемочной группы на дискотеке был?

— Из мужчин — точно нет.

— Вернемся к гиревику. Я правильно понял: как они с Цыпленком уехали в тот вечер, так машина и пропала? Нет ее.

— Да, совершенно верно. В ней, кстати, на заднем сиденье у него гирька и стоит. Каждое утро, дождь, ветер, солнце — неважно. Он выходил часиков в семь и начинал свою гирьку жарить… Кто-то свою жинку жарит, а он гирьку. Из чего я заключила, что жинки у него нетути.

Культмассовик, выражая разочарование, развела руками.

— Гирька-то пудовая?

— Это уж вам, мужикам, виднее. А только с каждой следующей, гм, «жаркой» лицо его становится все краснее и краснее. Синьор Помидор, короче, в чистом виде.

— Может, приболел? Давление поднялось?

— Вряд ли, вижу я его в санатории, ходит как ни в чем не бывало.

— Спасибо, Генриетта Герхардовна…

— Это еще не все. Сказав «а», я скажу и «б»… Строгую медичку в очках знаете? Я ее называю Тыковка.

— Конечно, это Зоя Хмельницкая, отдыхает со своим мужем.

— Так вот, после того как повесили… этого цыпленочка на рее… настроение нашей Тыковки резко пошло на спад. До этого она на дискотеке такие коленца выкаблучивала… Не остановить. А потом как отрезало.

Неожиданно на столе капитан разглядел журнал «Работница» с торчавшими оттуда фотографиями и невольно потянулся к ним.

— Разрешите взглянуть?

— Разрешаю. Это вечер знакомств, — томно протянула Генриетта, словно припоминая подробности, — который проходил во второй день заезда. Кое-кто напился, но было весело, я бы даже сказала, феерично.

Капитан про себя заметил, что на фото запечатлены практически все отдыхающие, что были до приезда съемочной группы.

— А можно взять в интересах следствия?

— Ну, это вам будет очень дорого стоить, — сладко промурлыкала Генриетта, берясь за подбородок капитана пальцами.

— Мы за ценой не постоим!