Книга Убийство. Дубль первый, страница 100 – Валерий Шарапов

— Ну и… Дальше-то что?

— Вы так любили, вас так тянуло друг к другу, что один раз даже не удержались, и это случилось прямо на бильярдном столе.

Игорь так и стоял посреди аллеи, словно забыл, в какую сторону ему идти.

— Бред сивой кобылы!

— Ты еще говорил, что с тех пор много воды утекло, ты забыл цвет волос, цвет глаз, имя, одежду, все…

— Ну хоть что-то я запомнил? — Игорь медленно развернулся и начал приближаться к писателю.

— Ты запомнил зеленое сукно, так и сказал: а зеленое сукно помнится! И это точно был ты, я ничего не путаю.

Игорь подошел к сидящему Белевичу вплотную, наклонился и буркнул вполголоса:

— Надеюсь, у тебя хватит ума нигде эту байку не рассказывать.

Почувствовав неприятный холодок внутри, Белевич с трудом нашелся, что ответить:

— Я ее представлю как свою выдумку, если ты не против.

— Если как свою, то я не против… Хочешь, я тебе этих выдумок на целую книгу наболтаю?

— К-к-конечно! — От радости у писателя, кажется, даже коленки подпрыгнули. — Да ради этого я готов… на все!

— На все, говоришь? Ну-ну, посмотрим… — Рыбалко взглянул на часы. — Сейчас половина двенадцатого, запомни, ровно в двенадцать ты должен вывести Хмельницкую на балкон. Ты писатель, она с тобой пойдет, даже не сомневаюсь. Наобещай ей что-нибудь… наболтай с три короба… ну, типа, стихи хочу вам почитать на воздухе или еще чего…

— Что ты задумал? — запаниковал Белевич. — Какие стихи? Я не пишу стихов!

— Зато ты их знаешь наизусть огромное количество. Я в курсе.

— Но… как я к ней попаду?

— Очень просто, постучись в номер! Муж, ты сам сказал, в обезьяннике томится, так что путь… свободен. Вперед и с песней.

Белевич чувствовал себя кроликом под взглядом удава.

— В-выйдем на б-балкон и что?

— Выйдешь и будешь читать стихи, остальное — не твоя забота! Ровно в двенадцать! У тебя осталось меньше чем полчаса на все про все, запомни!

Сказав это, Рыбалко выпрямился, развернулся и медленно пошел вдоль кленовой аллеи.

Есть люди, которые доживают свою жизнь. Катятся по инерции, на многое закрывая глаза, действуя по принципу «А, и так сойдет!».

Еще вчера для Вероники Рыбалко примерно так и протекали последние дни в санатории. Когда уже ничего не хочется, соседи по столу раздражают, шутки кажутся плоскими.

Но случай за вчерашним ужином все перечеркнул, вывернул наизнанку. Словно Вероника осмелилась и прыгнула сквозь ледяной водопад.

Когда ментовская операция удачно завершилась и рыдающую навзрыд Хмельницкую почти в истерике увели к врачу, а ее супруга под белы рученьки — в автозак, у Вероники внутри проклюнулось нечто вроде сожаления.

Все закончилось! А ведь у нее было несколько секунд, чтобы выхватить конверт из сумочки подруги, вскрыть его, опередив того прыткого мента. Возможность была!

Что бы тогда они делали? Как бы себя повели?

Вот это была бы острота! Вероника бы им испортила всю обедню!

Дальше все потекло так же, как и до этого. Ну разве что Белевич в очереди к массажисту «приоткрыл завесу», мол, в курсе, кто она по гороскопу. Это ему Игорек растрепал.

Вероника лежала на процедуре электросна и никак не могла заснуть. Легкое пощипывание-потрескивание, обычно успокаивающее, сегодня почему-то не действовало.

Как она соскучилась по своим узамбарским фиалкам!