Книга Чудовище тайного острова, страница 87 – Анна Камская, Екатерина Новак

В обед нас вызвали в директорскую и сообщили, что пекарня загорелась, а родителей спасти не удалось. Только потом я узнал, что из печи вырвался уголек, и сухие полы, а потом и масло, стоявшее неподалеку, вспыхнули. Отец даже опомниться не успел, а мать надышалась дымом, пока пыталась пробраться к нему и помочь.

Так мы остались с братом совсем одни. Он практически перестал общаться и со мной, а пара лет приюта сделала его совершенно нелюдимым. Но я все еще любил его и поэтому, когда пришло время зарабатывать самому, делал это и за него, и за себя. Мы снимали небольшую квартирку. Он целыми днями сидел со своими книгами о Карле и его жизни, а я трудился не покладая рук. Я покупал ему у реконструкторов короны, мантии, всевозможные вещи и одежду того периода. Все, лишь бы он становился хоть немного счастливее. И я не обижался на судьбу. Мне с детства привили силу семейных ценностей. У меня и мысли не было о том, чтобы отдать его в клинику или оставить.

— Послушайте, конечно, все это очень интересно, но я не ожидала, что вы начнете рассказ так издалека, — нетерпеливо прервала Ринальди. Она не находила себе места и вертелась на стуле, как будто на нем лежали кнопки. — Можно чуть ближе к делу? Это ваш брат убил несчастных девушек?

— Мишель, пожалуйста, — тихо, но с укором в голосе попросил Генри.

— Ну а что? То, что его брат болен, это мы и сами поняли. Родители… очень жалко, но, согласитесь, далеко не все люди после таких трагедий отправляют на тот свет блондинок.

— Мишель, заткнись! — не выдержала Джо. — Или мы силой выпроводим тебя из комнаты. Хуан… то есть, Фернандо, продолжайте… мы глубоко вам сочувствуем, поверьте.

— Что ж… — Гид поправил ворот рубахи и откашлялся. — Мисс Ринальди права, я слишком ударился в воспоминания… но мне нужно, чтобы вы поняли. Все не так, как вы думаете.

— Скелеты в подвале говорят об обратном, — сказала Мишель, припоминая рассказ Роя, но на нее зашикали с разных сторон.

— В общем… в общем, наверное, так бы мы и жили, если бы не одно «но». — Фернандо снова погрузился в воспоминания и не слышал Ринальди. — Вскоре я встретил девушку. Обаятельную, милую, из хорошей семьи. Мы полюбили друг друга. И, конечно, брат сразу стал мне обузой. Ее родителям не нравилось, что я часть жизни провел в приюте и «неизвестно каких привычек там нахватался». Еще и брат-затворник, сидящий на моей шее. Никто не знал истинную причину того, почему он не работает, а его угрюмость только отталкивала. Отталкивала всех, но не Беллу.

Да-да! Девушку звали Изабеллой, как и принцессу с картины Тициана. Так уж вышло… она была добра к Карлу. Не раз говорила мне, что ему нужна помощь врачей. Но я не соглашался. Мне все казалось, если я обращусь к психиатрам, то предам его и память о родителях. А еще… я только сейчас это понял. Тогда это значило в первую очередь признать, что брат действительно болен. А мне этого совершенно не хотелось.

За всеми заботами я не замечал, как Карл смотрит на Беллу. Не видел его восхищенных взглядов, обращенных к ней. Не думал о том, почему именно с ней он перестает быть таким пасмурным, становится разговорчивым. Легко доверяет ей мысли. Именно ей он открылся в том, что считает себя тем самым Карлом — королем Европы. Он с упоением рассказывал ей, что родился снова, чтобы объединить страны под своей властью, и что обязательно займется этим, как только соберет армию. Но оказалось, и власть стала не нужна, когда появилась любовь. Его мечты изменились. И все, что он жаждал с тех пор, — это Изабелла.