Книга Дым над Берлином, страница 92 – Ориана Рамунно

— Сообщу, что узнаю о Румере, и как можно скорее, – заверил на прощание полицейский.

— Снова вы!

На лице сестры Анны читалось скорее раздражение, нежели удивление. Она стояла в проходе, преграждая Гуго путь.

— Оставьте уже в покое бедного мальчика.

— Но я пришел не к Дитеру, – ответил Гуго, стараясь держать ровный тон. – Мне нужно повидаться с отцом Артуром.

— Исповеди по расписанию, перед мессой.

Гуго вытащил из кармана значок уголовной полиции, однако монахиня ничуть не впечатлилась. Только на кругленьких щечках появились две ямочки.

— А-а, так вы здесь не как прихожанин? Что же, одного значка недостаточно. Где ордер? И о чем вы хотите поговорить с отцом Артуром?

Перед ним был сгусток силы полутора метров высотой. Судя по всему, сестра Анна считала своей личной миссией не пускать в Дом Господень кого попало, даже сотрудников полиции. Или ей было что скрывать.

— Если мне не удастся просто побеседовать с отцом Артуром, я действительно буду вынужден взять ордер. – Гуго чуть наклонился к монахине. – Пока я пришел с неофициальным визитом. Не думаю, что вам стоит привлекать внимание рейха. Ваши отношения с партией и так оставляют желать лучшего, не правда ли?

— Велеречие – отпрыск дьявола. – Сестра Анна испепелила его взглядом, но отступила, позволив пройти. – Скажите, хоть варенье вам понравилось?

— Оно было восхитительно.

— Хорошо. Слава Господу за плоды Его.

Монахиня провела его в монастырский двор. Они миновали темный проход и вошли во второй дворик, где в лучах заходящего солнца прогуливался мужчина, перебирая четки. Тихие слова его молитвы терялись в тенях портиков.

— Вот он, – буркнула сестра Анна и ушла.

Отец Артур прервал свое занятие, спрятал четки и, заложив руки за спину, двинулся навстречу Гуго:

— Вы…

— Я Гуго Фишер из уголовной полиции. Можно с вами поговорить?

— Разумеется. – Иезуит развел руками. – А иначе зачем Господь наделил нас даром речи?

— Мне нужно задать вам несколько вопросов о детях, ездивших на Брокен.

Отец Артур сразу помрачнел, на лбу прорезалась морщина. Он жестом пригласил Гуго пройтись. Чередования света и теней словно дирижировали их шагами, эхом разносившимися по колоннаде. Гуго пришло в голову, что день и ночь, жизнь и смерть воплотились в этой последовательности светотени, поместившись в каменном прямоугольнике.

— Да, жуткая трагедия, – пробормотал иезуит. – Уже которую ночь глаз не могу сомкнуть. Бедные дети… Увы, эта поездка должна была стать первой организованной совместно с Церковью. Она должна была заново открыть для нас дверь, а теперь все двери окончательно захлопнулись.

— Вам рассказали, что именно произошло?

— Только то, что вы, наверное, читали в газетах. Взорвалась бомба, загорелся бензобак, за ним весь грузовик, и дети очутились в огненной ловушке.

— Бог выбирает странные способы защитить свою паству…

Иезуит резко остановился. Он не выглядел оскорбленным. Скорее, у него был вид взрослого, собирающегося отчитать ребенка, и Гуго приготовился к отповеди.

— Вы говорите так потому, что прислушиваетесь лишь к голосу разума и ничего сверх того. А при поиске истины необходимы смирение и вера.

— В моей работе разум – это все.

— Правда? – Иезуит неторопливо двинулся дальше. – Вера есть мост между тем, что мы в состоянии понять, и тем, что превосходит наше понимание.