Книга Дым над Берлином, страница 9 – Ориана Рамунно

— И совершенно не желаю повторять это снова. – Гуго стиснул зубы, стараясь дышать ровнее. – Зачем было убирать трупы до моего приезда?

— Поверь, у меня были основания.

— Свидетели хоть есть? Кто забил тревогу?

— Дети. Сейчас они у соседей. Все еще в шоке.

— Сколько им лет?

— Мальчику десять, девочке четырнадцать. Кстати, как там твой сын?

Йоиль посмотрел вверх.

С неба падала бомба. Серое яйцо медленно, точно воздушный шарик, опускалось на землю. Сначала оно походило на едва видимую точку, почти сливающуюся с сырым берлинским зимним солнцем, но постепенно росло, приближалось, и становилось ясно, что яичная скорлупа вот-вот лопнет.

Звук, с которым бомба упала на дом, напоминал раскаты грома. Грохот валящихся кирпичей, скрежет гнущегося железа и дребезг стекол, разлетающихся на тысячи сверкающих осколков. И тут же изо всех щелей наружу вырвался огонь, его языки слизывали все на своем пути. Дом превратился в дракона, изрыгающего пламя.

Йоиля обдало жаром. Обжигающий смерч поглотил его. Одежда прилипла к коже, потом ударная волна отшвырнула его к витрине с грубо намалеванной звездой Давида. Стеклянные осколки пролились колким дождем, поднятая в воздух пыль забила нос. Последним неторопливо оседал пепел, затмевая солнечный свет. Пожар уже доедал здание, когда пошел снег. Пекло сдавалось под натиском холода.

Йоиль протер кулаками глаза, огляделся.

Он оказался в десятом блоке Аушвица, в темном коридоре, ведущем к кабинету доктора Менгеле. Йоиль засеменил по ледяному полу, оставляя Берлин за спиной. Дверь в кабинет не была заперта. Йоиль легко приоткрыл ее и заглянул внутрь. В стекло глухо стучала снежная крупка. В слабом свете из окна он четко видел глаза, которые доктор Менгеле вырезал у своих «подопытных кроликов». К доске булавками были приколоты аккуратные ряды глаз. Йоиль узнал глаза брата, мамы, отца.

— Ты нас бросил.

Он обернулся на голос. В углу комнаты клубился смолистый дым, там что-то шевелилось, только Йоиль толком ничего не мог разглядеть.

— Ты нас бросил, а сам спасся.

Это был Габриэль. Йоиль узнал голос брата: тот картавил.

— Неправда! – закричал он, до боли сжимая кулаки.

— Бросил и удрал с нацистом!

— Нет!

— Да!

Из черной тени показалась нога. За ней вторая, третья… Габриэль, мама и папа смотрели на него пустыми провалами глазниц. Глаз у них больше не было, однако они, похоже, все равно его видели.

Брат был прав. Йоиль действительно их бросил.

* * *

Крик сдавил ему грудь. Йоиль вцепился в одеяло. Нужно было хоть за что-то держаться, чтобы не упасть. Он судорожно хватал ртом воздух, но легкие забыли, как дышать. Попытался встать. Ничего не вышло – его словно пригвоздило к кровати. Он видел лишь потолок и часть стены с висящими на ней рисунками и окном, заклеенным картоном. Йоиль вновь безуспешно попробовал вдохнуть. Он умирал.

— Тише, тише…

Сильные руки подняли его и посадили в постели.

— Дышать не могу…

— Разумеется, можешь, раз говоришь.

— Нет, я не дышу!

Руки несколько раз встряхнули его, и тело будто вспомнило, что надо делать. Легкие раскрылись, воздух хлынул внутрь, заставив на выдохе издать нечеловеческий вопль, эхом отозвавшийся в голове. Полчища муравьев забегали по рукам и ногам; Йоиль хотел стряхнуть их, но они были под кожей.