Книга Дым над Берлином, страница 88 – Ориана Рамунно

Гуго приподнял простыни на нескольких каталках. Судя по размерам трупов, почти все дети и, может быть, пара взрослых из сопровождения. Тела горели недолго, но одежда успела обуглиться, а лица сделались неузнаваемыми. Даже родители не сумеют их опознать.

— Смотри-ка. – Гуго указал Адель на обгоревшие ноги одного трупа. – Никакой обуви.

— Может, сгорела полностью?

— Горел грузовик, а не дровяной сарай. Не так уж долго они находились в огне. Непонятно…

Гуго взялся за одну каталку и покатил ее в анатомичку. Шли молча, то ли из уважения к смерти, то ли из опасения быть пойманными. Едва они вошли в кабинет, Адель распахнула окна, впуская свежий воздух. Анатомичка наполнилась щебетом птиц, но мрачности своей не потеряла. Сколько формалина ни лей, эти стальные столы и раковины пропитались запахом смерти, пробиравшим до подсознания.

— Что ты надеешься узнать? – Теперь уже Адель прикрыла нос рукой.

— Хоть что-нибудь. – Гуго натянул перчатки. – Нет таких трупов, которым нечего рассказать. Помогай.

Они переложили тело на анатомический стол. Гуго щелкнул выключателем. Холодный свет упал на обгоревшие ткани мальчика лет четырнадцати, судя по остаткам гениталий. Гуго сделал продольный разрез от грудной клетки до лобковой кости. Аккуратничать не требовалось, важно было действовать быстро.

— Как по-твоему, у нас есть время? – Адель с опаской взглянула на стеклянные двери.

— Нет. – Гуго раздвинул ребра. – Я не собираюсь делать нормальную аутопсию, ограничусь основными органами – теми, что обычно страдают при пожаре.

Он вытащил легкие, промыл их в раковине и начал препарировать. Его рука замерла, когда до Гуго дошло, что́ он видит. Точнее, чего не видит. Он был готов ко многому, но не к такому.

— Какого черта?..

— В чем дело? – Адель подошла поближе.

— В легких нет следов дыма или ожогов.

— Но ребенок должен был вдыхать раскаленный воздух!

— Вот именно. В них должны были остаться ожоги и копоть. – Гуго задумчиво побарабанил пальцами о край раковины. – Его легкое чисто, за исключением следов недавно перенесенного воспаления.

— Значит, к тому времени, когда грузовик загорелся, ребенок был уже мертв. – Адель побледнела, ее взгляд метался от рассеченного легкого к трупу и обратно. – Гуго, что происходит?

— Не знаю. Давай-ка тут все приберем. Мне нужно подумать.

— Если они погибли не при пожаре, что их убило?

— Ранений от холодного или огнестрельного оружия нет, – ответил Гуго, понимая, что вразумительного ответа не получается. – По-хорошему, надо бы всех вскрыть, но у нас нет такой возможности. Могу сказать одно: огонь этого мальчика не убивал.

— Ты должен запомнить дорогу. – Эдмунд поднял палец. – Мы зовем ее «путем к спасению».

Йоиль огляделся, ища ориентиры. Берлинские улицы теперь выглядели одинаково: серые, заваленные грудами обломков. Он приметил место, где река делила квартал надвое, мост, под которым плыли лодки, величественную церковь с разрушенным куполом и длинную аллею, украшенную флагами.

Они подошли к типографии. Эдмунд положил руки на плечи Йоиля и прошептал на ухо:

— Если со мной и Гуго что-нибудь случится, ты должен прибежать сюда. Я покажу тебе то, о чем нельзя говорить ни единой живой душе, но это поможет тебе довериться фрау Фолькер. Ты все понял?