Книга Дым над Берлином, страница 84 – Ориана Рамунно

— Это очень плохо! – заметил Йоиль.

— Да, ты прав. – Гуго вытряхнул осколки из пиджака и снова его надел. – Забудь, что сейчас видел, и сам так никогда не поступай.

Они перелезли через подоконник. В доме пахло сыростью и еще чем-то затхлым. Не просто домом, который давно не проветривали, а домом, который перестал быть жилым. Гуго поставил портфель на стол, достал бумагу и карандаш.

— Ты должен кое-что зарисовать.

— Эту комнату?

— Комнату и то, что я тебе скажу.

Однажды Йоиль помог Гуго при расследовании в Аушвице, нарисовав труп доктора Брауна и так называемое «место преступления». Вот и сейчас он уселся по-турецки и принялся за дело. Деревья перед огромным окном не росли, гостиную заливал утренний свет. Никаких тебе светотеней, все сверкает, силуэты предметов ясные и четкие. Йоиль нарисовал лестницу на второй этаж и большое зеркало у стены. Набросал камин, два дивана, кресло, невысокий пьедестал с квадратным основанием и ковер. На ковре темнело пятно. Кровь? Пока Йоиль зарисовывал картины на стенах, Гуго описывал то, что еще надо изобразить.

— Вот тут на полу должна быть мраморная статуэтка. – Он ткнул пальцем в рисунок. – А тут лежат мужчина и женщина, между ними валяется пистолет.

Йоиль старался как мог. Очень уж ему хотелось вернуть Гуго спокойствие. Мальчик видел, что тот тревожится не только из-за его вступления в юнгфольк, но и из-за того, что случилось на этой вилле.

— Покажи-ка. – Гуго взял рисунок, внимательно рассмотрел, покивал и слегка улыбнулся. – Вот и еще одно доказательство, что Бенедикт Вайдт не покончил с собой.

Есть вещи, которых глаз не замечает, пока реальность не упростится, не сведется к сути. Гуго прекрасно об этом знал и подумывал, не сделать ли рисунки Йоиля повседневной практикой для своих расследований. Причем официально. Он рассматривал эскиз комнаты. В нем было что-то важное, на что он прежде не обратил внимания, а Йоиль это нарисовал: семейные фотографии на стенах.

Гуго подошел к стене. На одной Бенедикт Вайдт был увековечен за письменным столом среди книг и бумаг, как подобает светилу науки. На нем была военная форма, в пальцах ручка с золотым пером. В левой руке, если быть точным.

— Как мог левша выстрелить себе в правый висок? Он должен был стрелять в левый. Вот вам и решающее доказательство.

Йоиль подошел, встал рядом. Присмотрелся и вскрикнул, тыча пальцем в одну фотографию:

— Это же Клаус!

— Ну да. – Гуго дернулся. – А ты откуда знаешь?

— Так это с ним мы подружились. Клаус сказал, что его мама была еще жива, когда он их нашел.

У Гуго моментально пересохло во рту. В его работе имели значение три вещи: острый ум, наука и… удача. Зачастую ума и науки недостаточно, если удача к тебе не благоволит. Впрочем, она тем или иным способом проявляет себя, словно мертвые пытаются посодействовать. Может быть, сама смерть, устыдясь, решает восстановить нарушенный ею же порядок.

— Жива?! – Гуго уставился на Йоиля, не веря своим ушам.

— Ну да. – Йоиль пожал плечами. – Он сказал, что мама дышала, хотя под головой было много крови. Клаус сильно испугался и никому не сказал. Гуго, а ты знаешь, что от страха можно застыть столбом?

— Знаю.

— Я читал, что перед лицом опасности ты либо улепетываешь, либо дерешься, либо застываешь.