Книга Магазин для киллеров. Том 1, страница 49 – Джиён Кан

Мне пришло в голову, что он может быть в мастерской около склада. В обычной ситуации я бы просто наполнила грелку горячей водой и пошла в свою комнату. Но почему-то в тот день мне показалось, что я смогу успокоиться и заснуть только после того, как увижу дядю. Я открыла заднюю дверь кухни и прямо в пижаме вышла во двор. В темноте мелькнула тень. Это был дядя. Он старательно раскапывал участок земли между домом и складом, обливаясь потом и бормоча себе под нос: «Раз-два! Раз-два!» Похоже, работенка была нелегкой.

— Дядя, что ты делаешь? – спросила я. В холодном утреннем воздухе от горячего дыхания изо рта шел пар.

— А ты что делаешь в такое время?

Дядя выбрался из ямы глубиной по колено, воткнул лопату в образовавшийся рядом земляной холм и потопал ногами, чтобы стряхнуть грязь.

— Проснулась от боли в животе. А ты совсем не спал?

— Как видишь.

— Но что ты делаешь?

Дядя погладил лысую макушку, подошел к крыльцу и снял сапоги.

— Давай для начала зайдем в дом. Чувствую, у меня сахар упал.

Он вошел на кухню, сел за стол, глубоко выдохнул, а затем мягко взглянул на меня большими выразительными глазами.

— Садись.

Я опустилась на стул напротив. Он взял из плетеной корзинки на столе конфету и положил ее в рот.

— Раз я села, рассказывай. Что ты делал на улице?

— Это что-то вроде ритуала.

— Как выкапывание ямы может быть ритуалом? Ты что, сходил к какой-нибудь гадалке? – настойчиво спрашивала я.

Дядя, громко причмокивая, прожевал и проглотил конфету.

— Один из почтальонов собирается сдавать Сунын. Похоже, это уже вторая попытка.

— И что?

— Его отец в буддийском храме делает три тысячи поклонов, а мать каждый день ходит в церковь на рассветную молитву, – серьезно ответил дядя.

— Хм-м… Скажу на случай, если ты не знал. Чтобы хорошо сдать Сунын, нужно сосредоточиться на учебе и книгах. Так что нет никакой нужды перенапрягаться и волновать матушку-природу. Просто верь в меня.

Дядя рассмеялся. Он комично приподнял брови, поднялся со стула и погладил меня по голове, как бы показывая, что оценил мое остроумие. Затем нашел грелку, дал ее мне и снова надел сапоги.

— Я в тебя верю. А ты поверь в меня.

После этого дядя продолжал делать вид, что ничего не происходит. Но я знала: несмотря на мои попытки его переубедить, он каждую ночь усердно копал яму, словно вознося молитвы. Иногда дядя вставал на то место, где копал, и топал ногами. А после окончания Сунына от ямы не осталось и следа. Весной он купил газонную траву, густо посеял ее и даже посадил несколько ноготков, которые я очень любила. Словно проводя священный ритуал, мы с дядей делали торжественные лица каждый раз, окидывая взглядом этот участок. Оглядываясь в прошлое, я понимаю, что самыми загадочными местами в нашем доме были склад и та яма, выкопанная дядей.

— Пэ Чонмин, того, что ты ищешь, здесь нет.

Услышав мои слова, Чонмин перестал хмуриться и подошел ко мне. Я специально сделала вид, что рука, которая держала пистолет, дрожит.

— Тогда где оно? – спросил Чонмин.

— Думаешь, я тебе скажу? – произнесла я сдавленным голосом, словно была напугана. Его взгляд смягчился.

— Я скажу об этом «Вавилону» и спасу тебя. У меня есть право голоса. К тому же им нужна не твоя смерть, а закрытие murthe-help.

Со спокойным лицом Чонмин подошел ближе и крепко схватил ствол пистолета. Хорошо было бы сейчас расплакаться. Я заставляла себя думать о грустном, но чувствовала лишь ненависть и презрение.