Книга Госпожа Сим – киллер, страница 73 – Джиён Кан

— Кто здесь? – залпом осушив стакан, спросил папа. Он повернулся в мою сторону, но обращался как будто сам к себе.

В непонятной тоске я закусила губу, прислонилась к стене и шмыгнула носом. Из глаз хлынули слезы.

— Эй, чего ревешь? Папа еще не умер. Не плачь. Соберись давай. Теперь у мамы только ты да брат остались. Сильно ты маме поможешь своими слезами? Пообещай, что не будешь плакать, и я дам тебе немного денег. Иди-ка сюда.

Голос папы звучал приглушенно, будто издалека, как капель с тающих под крышей сосулек в начале зимы. Я вытерла мокрое от слез лицо о папину кисло пахнувшую рубашку и захныкала, как маленькая, прежде чем провалиться в сон. Когда я открыла глаза, отца не было, а в руке у меня оказались зажаты восемь купюр в тысячу вон, сложенные втрое, и две монетки в пятьсот вон.

Много лет минуло с тех пор, а мы втроем по-прежнему живем в съемной двухкомнатной квартире. Мама работает в нескольких местах, чтобы обеспечить нас. До этого она торговала в мясном отделе супермаркета, а недавно сказала, что еще нанялась уборщицей в банный комплекс. Но честно говоря, я ей не верю. Минимальная почасовая оплата составляет девять тысяч шестьсот двадцать вон, а в месяц за двести девять рабочих часов выходит два миллиона десять тысяч пятьсот восемьдесят вон. Даже если предположить, что она зарабатывает в два раза больше, у нее бы все равно не хватило денег оплатить мне частного репетитора.

Сомнения закрались еще несколько месяцев назад, когда мама подарила мне брендовые кроссовки, которые были нам явно не по карману, и стала приносить премиальные стейки из мраморной говядины. На этом она не остановилась и без лишних слов купила мне справочные пособия, хотя до того всегда велела брать их в библиотеке. А теперь и вовсе наняла выпускника заграничного университета в качестве репетитора с проживанием. Я делаю вид, будто ничего не замечаю, но с недавних пор мама частенько возвращается домой только под утро. Более того, с ее безымянного пальца исчезло обручальное кольцо: раньше она не снимала его, хотя оно глубоко впивалось в палец, когда мама прибавила в весе. Происходит что-то странное. Совершенно точно.

Среди ровесниц моей матери есть женщины ухоженные, с тонкой талией и без морщин. Но наша мама – Сим Ынок, – которая сейчас сидит в гостиной, слушает радио и чистит чеснок, похожа на засохшее дерево. Прямая фигура, темные пигментные пятна, узловатые суставы на грубых тонких пальцах, словно сучки на мертвом дереве. Только теперь это дерево расцвело. На каждой ветке появились нежные, ослепительно-зеленые листочки, а из набухших, будто мозоль, бутонов распустились розовые цветы. Это тревожило меня – почему-то мне не нравилось такое преображение матери. Оно напоминало о сезоне дождей, который начинается с мелкой мороси, а затем приносит ливни и наводнение.

Из косметики у мамы был только тональный крем, который мы с братом купили ей на день рождения лет семь назад. И то она воспользовалась им лишь раз по моей просьбе, а потом спокойно отправила его в самый нижний ящик туалетного столика. И вдруг теперь мама начала краситься. Она закрашивает тональным кремом татуаж, который сделала в том злосчастном банном комплексе, и красит губы ярко-розовой помадой. Все это началось после увольнения из мясной лавки. Хотя одевалась мама по-прежнему простовато, теперь она меняла одежду каждый день и иногда возвращалась домой только поздно ночью. Когда я спрашивала, что конкретно она делает, мама отвечала, что сидит на рецепции или убирается. Но от нее не пахнет дешевым мылом из бани или хлоркой, в которой споласкивают тряпки. В те дни, когда мама задерживается на работе, я стою в лоджии и вглядываюсь в темную автобусную остановку. Это вошло у меня в привычку после того, как на детской площадке нашего жилого комплекса убили пьяного мужика. У всех волосы встали дыбом от этого ужаса.