Книга Госпожа Сим – киллер, страница 140 – Джиён Кан

Я был в ярости. Я презирал себя за то, с какой легкостью доверил дело этим болванам. Пора уволить и романтика, и прагматика. Я выхватил поддельный пистолет из рук женщины.

— Безмозглые кретины!

Я направил пневматический пистолет на киллершу, такую упитанную, что пластиковые пульки должны были отрикошетить от нее, и нажал на спусковой крючок. Бах!

Для муляжа, стреляющего шариками, выстрел показался мне слишком сильным, и тут я услышал вопль:

— На помощь!

У киллерши чуть пониже груди хлынула кровь. Один из гостей вечера, в суматохе не додумавшийся накинуть что-нибудь поверх нижнего белья, в ужасе закричал:

— Господин Пэк застрелил человека! Полицию! Вызовите полицию!

— Полиция уже здесь!

Сквозь толпу зевак протиснулся мужчина с большим лбом, не церемонясь, забрал у меня муляж оружия и заковал меня в наручники.

— Милый! – Женщина в обтягивающем платье внезапно кинулась этому мужчине на грудь и разрыдалась.

— Ты сведешь меня с ума! Хорошо, что я установил тебе на телефон приложение, которое отслеживает локацию!

— Женщина, вставайте. Хватит притворяться! Это липовый ствол, что вы тут устроили? – Я никак не мог взять в толк, как ненастоящие пульки из ненастоящего пистолета могли ранить человека.

Но женщина ничего мне не ответила. На Ханчхоль сжал зубы и закинул ее себе на спину. Стоявший рядом с ним парень сердито крикнул в мою сторону:

— Если с ней что-нибудь случится, тебе конец!

Вдали завывала сирена «скорой помощи».

— Ты кому здесь угрожаешь, молокосос? Разуй глаза – она разыгрывает спектакль!

Внезапно в комнату вбежали два врача с носилками.

— Эй, ты! Как ты смеешь так разговаривать с моим сыном? А ну прекрати! – слабым голосом сказала мне киллерша, в глазах которой уже угасала жизнь.

Когда На Ханчхоль переложил ее на носилки, рядом послышалась полицейская сирена.

— Вы арестованы. С поличным.

Офицер вытолкал меня во двор хостела. Из полицейской машины вышли двое блюстителей порядка с пронзительным взглядом. Отточенным движением они отдали ему честь.

— Но я не сделал ничего плохого! Пак Тхэсан, На Ханчхоль, скажите же что-нибудь. Ублюдки, вы знали, что это произойдет, вы все подстроили!

В итоге меня в наручниках посадили в полицейскую машину. Если сдать сейчас Пак Тхэсана и На Ханчхоля, то мне в вину вменят еще и подстрекательство к убийству. Безумие!

— Снимите с меня это! Вы знаете, кто я такой?!

Мужчина, который меня повязал, устроился рядом.

— Кем бы вы ни были, вы совершили вооруженное нападение. Вас могут обвинить в убийстве. Женщина, в которую вы стреляли, сейчас находится в критическом состоянии, – сказал он с характерным провинциальным акцентом.

Председатель Чон, прекративший наконец храпеть, издали посмотрел на меня. И захохотал, как припадочный, тряся толстенными щеками.

Жена протянула мне документы на развод. Ее выпуклый живот плавно поднимался и опускался в такт дыханию. Я выдвинул ящик, который всегда держал под замком, и достал свою печать. В ящике робко улыбалась молодая Сим Ынок.

Жена смеялась впервые за долгое время. Это и меня сделало чуточку счастливее.

Вернувшись с острова Подокто, мой муж два дня кряду не приходил домой, а вчера вечером заявился вдрызг пьяный и рухнул на кровать. Он беспробудно проспал целые сутки. Было непривычно смотреть на его лицо, покрытое короткой щетиной. Я собрала кое-какие вещи на первое время. Если он скажет мне уйти, я уйду; скажет остаться – останусь.