Книга Первый ящик снизу, страница 93 – Паоло Дельмастро

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Я переписал решение задачи в алгебраической нотации^[57] — так, как это принято в учебниках по шахматам. Это своего рода язык шахматистов, позволяющий четко и лаконично записать любую шахматную партию. И такая запись идеально подходит в качестве пароля для компьютера, — сказал я, невероятно довольный собой, показывая ей то, что написал на чеке: 1. Лxc6+ dxc6 2. Сe6+ Крc7 3. e8К #^[58]. — Остается только убрать пробелы.

Я ввел комбинацию букв и цифр. Открылось новое окно, и перед нашими глазами появился текст сообщения.

Привет, Элио! Я так и знал, что у тебя все получится! Жесткий диск моего компьютера зашифрован, и получить к нему доступ, не зная пароля, невозможно. Взгляни на файлы на рабочем столе, и ты сразу поймешь, почему мне было так важно, чтобы их нашел именно ты, а не какой-нибудь полицейский или работник прокуратуры. Поздравляю, ты блестяще справился с заданием!

P. S. Раз уж ты здесь, поднимись, пожалуйста, на этаж выше — в квартиру прямо над моей. Там живет девушка по имени Синтия. Передай ей, чтобы не волновалась обо мне. Со мной все будет в порядке.

P. P. S. В подставке для ручек я оставил для тебя чистую флешку.

Необходимости подниматься наверх не было — Синтия прочитала все, стоя рядом со мной. Я почувствовал, как на тыльную сторону моей ладони, сжимавшей мышку, упала горячая капля. Прежде чем приступить к анализу содержимого жесткого диска, я сфотографировал расстановку фигур на шахматной доске, а затем поставил их в начальное положение. С этого момента я становился единственным хранителем тайны, скрытой в компьютере Джакомо. Впрочем, это было лишней мерой предосторожности — эту шахматную задачу я бы не забыл даже спустя шестьдесят лет. Я стал открывать один за другим все файлы, и мне понадобилось совсем немного времени, чтобы полностью понять суть содержимого. Это имя бросилось мне в глаза сразу, будто было выгравировано гигантскими буквами на мониторе компьютера.

Мою сосредоточенность нарушил завибрировавший в кармане джинсов мобильник.

— Андрей, что случилось?

— Элио, сегодня!

— Что сегодня?

— Следующее убийство произойдет сегодня ровно в полночь.

Я взглянул на часы на экране компьютера: 23:39.

— Что ты такое говоришь?

— Это не я говорю! Это он нам сказал. Ты помнишь партию Каспарова?

— Конечно. И что?

— В ней делали один ход в день. Я кое-что подсчитал. Знаешь, когда умер Джорджио?

— Пару лет назад.

— Да, но в какой именно день?

— Понятия не имею! Хватит говорить загадками, — рассердился я. — Если ты прав, у нас осталось меньше двадцати минут. Если, конечно, все уже не свершилось.

— Ладно, слушай внимательно. Джорджио умер шестого июня. Три убийства выпали на двенадцатое июня, тридцатое июня и двадцатое июля. Если считать по одному шахматному ходу в день с момента смерти Джорджио, то двенадцатое июня — это четвертый ход белых. И распечатка, найденная на первом трупе, в точности этому соответствовала. То же самое касается и двух других распечаток: тридцатое июня выпадает на тринадцатый ход белых, а двадцатое июля — на двадцать третий. Я все несколько раз перепроверил. Элио, дошло до тебя наконец? Убийца сообщал нам точные даты, когда он собирался действовать. По моим подсчетам, на сегодня выпадает двадцать восьмой ход. Это финал партии — после него черные сдаются. Значит, будет еще одно убийство, на этот раз последнее.