Книга Первый ящик снизу, страница 66 – Паоло Дельмастро

Внезапно в моем воображении возник образ дайвера, который, всплывая, был вынужден задержаться на глубине для декомпрессии. Он замер в неподвижности в толще воды — совсем рядом от поверхности, но все еще невидимый для тех, кто находился наверху.

— Ты кого-нибудь из этих четверых знаешь? — спросил я Андрея.

Мой друг отрицательно покачал головой.

— Тогда давай поищем о них информацию, — предложил я.

Мы зашли на сайт Международной шахматной федерации и в разделе рейтингов Эло ввели одну за другой четыре фамилии.

Лучано Гобби, 38 лет. Кандидат в мастера ФИДЕ^[48], проживает в провинции Бари. Похоже, он еще активно участвует в турнирах, впрочем, только в тех из них, которые организовываются в его регионе Апулия. Вероятность того, что он отправился в Милан, чтобы совершить три убийства, показалась мне крайне низкой, поэтому я решил вычеркнуть его из списка подозреваемых.

Роберто Лучани, 41 год. Мастер^[49] ФИДЕ, живет в провинции Милан, последний турнир — в мае.

— В мае ему надоело играть в шахматы, поэтому в июне он принялся убивать наркоторговцев, — сказал со смехом мой украинский друг.

— Андрей, давай серьезно.

— А я вполне серьезен. Смотри: убийства начались в июне, а до конца мая Лучани стабильно участвовал как минимум в двух турнирах в месяц, тогда как в июне и июле не было ни одного.

Я несколько секунд пристально смотрел на Андрея.

— В этом действительно что-то есть, — задумчиво произнес я. — Хотя, возможно, он просто уехал отдыхать. Но пока мы не будем его вычеркивать. Следующий.

Джорджио Маркини, 23 года. Мастер, место жительства — провинция Милан. Ни одного турнира за последние четыре года.

Мы снова посмотрели друг на друга.

— Этот из Милана, но, по-моему, для таких дел он слишком молод. И потом, парень не участвует в турнирах уже четыре года. Не удивлюсь, если он устал от шахмат и переключился на девушек, — сказал Андрей.

В моей голове снова промелькнул образ дайвера.

И последний: Фабио Де Карло, 57 лет. Первая национальная категория, живет в провинции Палермо. Два, максимум три турнира в год, все — на Сицилии. На этот раз нам с Андреем не понадобилось даже совещаться — он явно не был нашим убийцей.

— Ну вот, уже лучше. Осталось всего два имени, — сказал я.

— Значит, наша работа закончена?

Вопрос Андрея был более чем логичен. В конце концов, такого результата мне могло быть вполне достаточно, чтобы сообщить его комиссару Манкузо. Два игрока, живущих в окрестностях Милана, которые продемонстрировали отличное знание этой самой шахматной партии. В любом случае это было гораздо больше того, чего смогла добиться полиция со всеми их ресурсами, научно-техническими средствами и опытом в расследованиях. Однако для себя я даже не рассматривал возможности на этом останавиться. Вероятно, это было связано с недоверием к силовым структурам, которое все еще жило во мне, несмотря на вежливую сдержанность комиссара и дружелюбие агента Поцци. Или, может быть, это было результатом моей профессиональной деформации как частного детектива. Так или иначе, я был гораздо более склонен сочувствовать шахматисту, чем полицейским. А может быть, всему виной был дайвер, образ которого продолжал меня преследовать. Или же все еще звучавшие в моей голове слова телефонного оператора 5101: «Разве ты не можешь с ним поговорить, прежде чем заявить на него?» На самом деле мучивший меня адский шум производили не столько слова, сколько ее молчание.