Книга Первый ящик снизу, страница 5 – Паоло Дельмастро

Я вытащил нож и стал ждать. Я слышал, как колотится мое сердце, и чувствовал свое прерывистое дыхание. В какой-то момент меня охватило беспокойство: а вдруг все эти годы занятий каратэ окажутся абсолютно бесполезными в реальном мире, за пределами татами? Но мне повезло, потому что уже через несколько минут я увидел, как амбал направился в мою сторону, и у меня больше не было времени на размышления. Он внимательно оглядывался по сторонам, но, похоже, даже не предполагал, что опасность может скрываться за кустом.

Чем ближе он подходил, тем яснее я различал его лицо. Вне всякого сомнения, это был он. Весьма атлетического сложения, он мог быть как итальянцем, так и славянином. Амбал наклонился к кусту и просунул руку сквозь листву. Нас разделяло не больше метра. Момент был подходящим.

Я выскочил из своего укрытия и оказался рядом с ним в ту самую секунду, когда он присел, чтобы достать из пакета товар. Он не успел осознать, что происходит, как уже лежал, уткнувшись лицом в траву, придавленный тяжестью моего тела. Его левая рука была заведена за спину, а правая прижата к земле моим коленом. Амбал бормотал сквозь зубы какие-то ругательства.

— Где мне искать Морабито? Быстро! — прошипел я.

— Да пошел ты… — прохрипел он в ответ.

Я резко дернул вверх его левую руку, от чего мужик заскрипел зубами от боли.

— Где?

— В «Сильвер-пабе». Но я убью тебя раньше.

— Может, кто-то другой, но не ты.

Не раздумывая, я рванул его за волосы на себя, не оставив ему возможности ни закричать, ни вырваться, и полоснул его ножом по горлу. Из глубокого разреза хлынула темная горячая жидкость, окрашивая траву и листья кустарника. Я был к этому готов и продолжал держать его голову неподвижно, чтобы направить потоки крови от себя. Через несколько секунд я почувствовал, что напряжение в теле мужчины начало ослабевать. Не в силах отвести взгляд, я наблюдал за тем, как фонтан крови постепенно превращался в медленный черный ручеек.

Бросив безжизненное тело лежать на земле, я вытер лезвие о траву, снял перчатки и внимательно осмотрел свои руки. Было темно, но они показались мне чистыми. Я открыл рюкзак, достал полиэтиленовый пакет и завернул в него нож и перчатки. Все это я положил в еще один пакет, а потом убрал в рюкзак вместе с шапкой. Потом я нашел водонепроницаемый прозрачный файл и засунул его под руку трупа: ветра не было, но лучше было не рисковать. Я осмотрелся кругом и увидел вдалеке двух ожидающих парней — этим вечером им придется поискать себе другого поставщика.

Я двинулся в обратный путь, вытирая лицо влажными салфетками. Снова оказавшись на бульваре Д’Аннунцио, я почувствовал себя так, будто вынырнул из получасового апноэ. Я остановился под светом уличного фонаря и тщательно осмотрел свою одежду и рюкзак, выискивая пятна крови. Потом я сделал селфи, чтобы убедиться, что на лице не осталось остатков крема для обуви. Казалось, все было в порядке. Я дошел до трамвайной остановки Кони Цунья и снова сел в трамвай № 10.

На этот раз все четыре сиденья были в моем распоряжении. Поездка прошла спокойно. Мой организм постепенно перерабатывал выделившийся адреналин и начинал понемногу расслабляться. Это означало, что ту самую черту я все-таки перешел. Что теперь со мной будет? Будут ли меня терзать чувства вины и раскаяния до тех пор, пока я сам на себя не заявлю и буду молить о наказании? «Ну уж нет! — подумал я. — В конце концов, преступление Раскольникова было необходимо лишь для подтверждения его абсурдной теории, тогда как мое служит правосудию».