Книга Первый ящик снизу, страница 34 – Паоло Дельмастро

— Вижу, что времена действительно изменились, — произнес я с иронией и достаточно громко, чтобы Поцци могла это услышать.

Она скользнула по мне взглядом.

— Никто никого не избивает, можете быть спокойны.

— Ну конечно, у кого-то просто болит живот.

Поцци ничего не ответила и открыла передо мной дверь. Мы поднялись по широкой каменной лестнице на два пролета, а затем пошли по нескончаемому коридору. Слева от меня тянулся ряд окон, выходивших во двор, а справа было множество дверей, почти все они были закрыты. Агент Поцци остановилась перед одной из них и постучала. Затем заглянула внутрь, с кем-то быстро переговорила и отошла в сторону, с улыбкой приглашая меня войти.

— Видите? Это было совсем не трудно, — сказала женщина.

— Для вас, конечно, нет, — ответил я, заходя в комнату.

Я оказался в длинном и узком помещении. Первое, что бросилось в глаза, — огромный угловой письменный стол из вишневого ламината. За ним сидел комиссар Манкузо, спиной к широкому окну в пол. На короткой стороне стола, слева от меня, стоял выключенный компьютер. Обстановка была довольно скромной, если не сказать спартанской. Справа от стола стальной шкаф для документов и закрепленные на металлическом постаменте итальянский и европейский флаги. Слева располагался деревянный кофейный столик с кофеваркой.

Я был удивлен, обнаружив в кабинете, помимо комиссара, еще одного мужчину. Он стоял, опираясь на край стола, и казался глубоко погруженным в свои мысли. На вид лет пятьдесят, невысокого роста, на темени — четкая граница между большой залысиной и линией роста волос, таких же темных, как его усы и аккуратная бородка. Я мог бы поспорить, что он их красил.

Манкузо встал из-за стола и пошел мне навстречу.

— Спасибо, что пришли, Фоссати. Я знаю, чего вам это стоило, — сказал комиссар, приближаясь ко мне с протянутой рукой.

Интересно, кто из них был настоящим: этот Манкузо, или тот, который мне звонил. Или все это было лишь следствием того, чему их, полицейских, обучали на курсах вербальной и невербальной коммуникации.

— Проходите, я познакомлю вас с прокурором Конти. Он курирует расследование этих убийств.

Мужчина даже не шелохнулся, только пошевелил в знак приветствия бровями.

— Садитесь, Фоссати, — сказал комиссар, указывая на стул напротив стола. — Сразу перейду к делу: убили еще одного наркоторговца и, как и в прошлый раз, нам оставили это.

Манкузо протянул мне фотокопию с другой шахматной позицией. Я изучал ее несколько секунд, ощущая на себе их взгляды, тяжелые, словно булыжники.

— Даже не знаю, что вам сказать, — наконец ответил я, положив листок на стол, — и в этой позиции я не нахожу ничего особенного. Партия самая обычная, скорее всего, та же, что и в первый раз, но расширенная на несколько ходов.

Конти сделал еще одно движение бровями, на этот раз добавив движение плечами: «Мол, видите? Мы только зря теряем время». Он не произнес ни звука, но смысл был более чем ясен.

Комиссар Манкузо продолжал настаивать.

— Подождите, Фоссати, давайте не будем действовать слишком поспешно. Вы помните ту историю о нескольких десятках минут?

— Да, но здесь особо нечего анализировать. Это известная шахматная позиция, в которой нет абсолютно ничего необычного. Думаю, он прав, — сказал я, показывая на прокурора и в свою очередь пожимая плечами, — наверное, вам стоит посвятить свое время и ресурсы на отработку какой-нибудь другой версии.