Книга Дрессировка чужих мышей, страница 61 – Дарья Донцова

— М-да! Унесло нас в сторону от темы совещания. Танюша, так что тебя насторожило в разговоре с Анастасией?

— Вроде все нормально, а такое чувство, словно в театре побывала, – попыталась я объяснить свои ощущения.

— Все концы оборваны, – очень тихо сказал Филипп, – из тех, кто знал Мерзякина, никого в живых нет, кроме сестры.

Димон стукнул кулаком по столу:

— Никогда не сдавайся! Продолжаем работать!

— Давайте вернемся к моменту, когда Елизавета приехала в село Барабосово, – сказала я. – Анастасия Игоревна говорила, что Василий занимался весьма плохими делами. Но к женщинам относился с трепетом. Даже кратковременные любовницы имели от него богатые подарки. А Елизавету он вроде супругой называл. Ей, наверное, самое лучшее доставалось.

— Да у него подобных жен, как мышей в деревенском доме, из которого хозяева зимой в город уехали, – засмеялся Краснов.

И тут у меня зазвонил телефон, Иван Никифорович попросил меня срочно идти в гараж.

Всю дорогу до клиники мы с супругом гадали: что случилось? По какой причине Ирина Леонидовна позвонила сыну и попросила нас прямо сейчас приехать к ней.

И чем ближе мы подъезжали к больнице, тем сильнее нервничали. Градус ожидания большой неприятности стал еще выше, когда Иван Никифорович сказал на рецепшен:

— Моя мать…

— Да, да, да, – живо перебила его сотрудница, – сейчас вас проводят в кабинет.

— А мне можно с мужем? – спросила я.

— Конечно, – кивнула женщина, – присядьте пока. Медсестра уже идет.

Мы отошли от стойки.

Вскоре появилась девушка, она улыбнулась мне:

— Пойдемте!

— Как состояние здоровья нашей мамы и тети, – спросила я, когда лифт поехал вверх.

— Информация о больных у лечащего врача, – вежливо ответила сопровождающая.

Иван Никифорович покраснел, я быстро глянула на бейджик, который украшал одежду медсестры.

— Алла, хоть словечко произнесите. Нервничаем очень. Время посещения завершено, а нас вызвали. В подобной ситуации даже статуя самообладание потеряет.

Медсестра вздохнула:

— Простите, права не имею сообщать такую информацию. Сейчас вам все расскажут.

Взявшись за руки, мы с супругом вышли из кабины лифта, двинулись вперед по длинному коридору. Может, и правильно, что всеми сведениями и правом сообщить их родственникам, владеет исключительно лечащий доктор. Но вот интересно, сколько инфарктов случилось в лифте у членов семьи больного до того, как они встретились с нужным им эскулапом?

Мы вошли в небольшое помещение и увидели мужчину лет пятидесяти. Он сидел за письменным столом и сразу сказал:

— Добрый вечер. Прямо не знаю, с чего начать.

— Они живы? – пропищала я.

— Живее всех живых, – усмехнулся хозяин кабинета, – садитесь, пожалуйста, меня зовут Олег Сергеевич.

Тугой ремень, который все время дороги до медцентра перетягивал мое горло, лопнул. Я сумела сделать полный вдох, а доктор велел медсестре:

— Приведите, пожалуйста, больных.

Женщина вмиг исчезла. Врач встал, подошел к кулеру, наполнил два стакана, вручил один мне, второй Ивану Никифоровичу и меланхолично объявил:

— Водичка может понадобиться.

Невидимый тонкий кожаный пояс теперь стянул мой живот. В ушах раздался заунывный писк комара, стало жарко, но кисти рук и ступни ног почему-то заледенели.

Дверь открылась, в кабинет вошли…