Книга Дрессировка чужих мышей, страница 48 – Дарья Донцова

— Индей-Берендей! Не плачь до соплей! Проснись, пробудись, на бока не ложись! Наподдай дедушке-припевушке, безобразнику и вреднючке. Пусть у него хвост отвалится, уши отколупаются, шерсть с ног осыпется, уши в рога превратятся и из дома он уберется. Тьфу, тьфу, тьфу! Плюну по всем углам, сообщаю правду вам. Нет Индея-Берендея в нашем дому. Пусть живет в деревушке, рыдает в пустую кружку. Тьфу, тьфу, тьфу! Прощай, Индей-Берендей, не надо нам твоих идей!

Послышался тихий звук шагов – Зинаида ушла.

Выбираясь из-под стола я находилась в глубоком недоумении. Индей-Берендей? Это кто такой? Дойдя до спальни, я взяла телефон, пошла в ванную, открыла поисковик и узнала. Берендей – представитель племени берендеев. Мифический царь в русской литературе, в сказке писателя Александра Островского «Снегурочка» Берендей – мудрый правитель. В произведении Василия Жуковского «Сказка о царе Берендее» он – отец Ивана-царевича. Индей нигде не упомянут.

Я зевнула, пошла в спальню, легла в кровать, завернулась в одеяло. Сейчас засну! И тут зазвенел будильник. Наступило утро. Вставай, Танюша!

— Личность Василия Мерзякина хорошо известна в узких кругах, – объявил Филипп, – сам он никогда никого не убивал, только составлял план устранения человека. Ничего личного, просто работа такая. У каждого она своя, одни хлеб пекут, другие платья шьют, а Василий разрабатывал стратегию преступлений. Работал он на всех, кто деньги платил. Киллер по кличке Лоб, по паспорту Кирилл Бакин, когда его задержали, рассказал: Мерзякин нанял его ликвидировать Андрея Гаврилова, тот руководил бандой, в которой состоял Бакин.

— Наемный убийца работал на Гаврилова и взял на него заказ? – уточнил Димон.

— Никаких обид, просто работа, – скривился Краснов, – уж не знаю, коим образом Гаврилов узнал о том, что приготовил для него Мерзякин, но Андрей обратился к Константину Дровенину по кличке Бутылка, который служил «Мозгом», а тот все обустроил наилучшим образом. Посторонних он не звал, включил в дело своего сына Вениамина, посадил его за руль. И к Василию прилетело три гранаты. Конец истории. Мерзякин превратился в пыль. Гаврилов остался жив, правда, потом он погиб.

— Опять тупик, – пробормотала я, – а ведь у Мерзякина можно было узнать правду про детей, которые жили у Елизаветы Петровны! Алевтина, внучка Розы Михайловны и Якова Демидовича, с которой меня познакомил писатель Викин, вспомнила разговор стариков. Из беседы следовало: Елизавета – любовница Мерзякина.

— Василий убит, – повторил Филипп, – «Мозг» спокойно умер от старости, единственная нитка, нет, паутинка, тянется к Вениамину Дровенину. Он привез Василия к месту его смерти, так как работал у него шофером.

— Вряд ли сумеем сподвигнуть мужчину на откровенную беседу, – вздохнула я, – некогда водитель давно не молод. И он нынче телеведущий, успешный человек.

— Вот поэтому может пойти на контакт, – возразил Коробков, – не захочет, чтобы о годах его юности написало, например, издание «Желтуха». Надо с ним побеседовать.

— Он не согласится на встречу, – возразила я.

— Фил, можешь сделать в интернете страницу, якобы новостного агентства, указать, что у него полно подписчиков? – осведомился Димон.

— Конечно, – кивнул Филипп.

— Отлично, начинай, – велел Коробков и обратился ко мне: – Представишься владелицей и руководительницей данного портала. Задашь Вениамину несколько обычных вопросов, перейдешь к Мерзякину. Или сразу выкинь его из седла разговором про смерть Василия. Служба водителем у бандита не самая хорошая часть биографии. Но о Дровенине ничего дурного в Сети нет. Никто ни разу не написал, что он сын Кости по кличке Бутылка, некогда свидетель по делу об убийстве Мерзякина. Более того, он шофер жертвы.