Книга Дрессировка чужих мышей, страница 43 – Дарья Донцова

Не понимая, что задумал Ефим, я протянула супругу свой мобильный. Оцените, в каком состоянии находился Иван Никифорович, он взял мой мобильный, хотел сказать: «Слушаю!» И в ту же секунду врач одним точным, давно отработанным движением запихнул в его только что разинутый рот нечто блестящее. Начальник объединения «Особые Бригады» замер, сомкнуть губы он не сумел.

— Отлично, Ефим Ильич, вы молодец, – засмеялся стоматолог, – сам себя не похвалишь, весь день потом ходишь как оплеванный. Ваня, дружочек, главное, не нервничай. Я пока ничего не делаю. Просто посмотрю глазами!

С этими словами Никитин взял зеркальце с длинной ручкой.

— М-м-м, – замотал головой человек, способный в одиночку справиться с тремя особо опасными преступниками, – м-м-м.

— Ну, Ванечка Никифорович, – запел слаще всех соловьев Ефим, – ну, это же мои глаза! Ну, я же без них ничего не увижу.

И тут в его другой руке появилось нечто длинное из того же материала, на его конце торчало подобие крючка.

— М-м-м, – еще сильнее занервничал руководитель объединения «Особые Бригады».

— Иван, прекрати, – велел стоматолог, – я тебе за тьму лет дружбы когда-нибудь больно делал?

Пациент начал кивать.

— Вот врун, – возмутился Ефим, – даже в самые плохие для стоматологии в России времена всегда имел обезболивание для любимых людей. Бери пример с Рины и Надюши Бровкиной. Они в этот кабинет как на праздник бегут. А ты! Лежи тихо! Просто укол будет. Сейчас десну помажу, ничего не почувствуешь.

Иван Никифорович закрыл глаза и затрясся с такой силой, что врач отложил шприц. Потом он встал, открыл шкаф, вынул бутылку из темного стекла, налил из нее жидкости в стакан и протянул своему многолетнему другу.

— Пей.

Но моя вторая половина не собиралась слушаться дантиста.

Настал черед Танюши исполнять роль безумного соловушки:

— Милый, это просто микстурка!

— Вкусная, – прибавил стоматолог, – очень полезная. На спирту! Думай, что пьешь коньяк. Армянский! Самый лучший!

— Да, да, да, – затвердила я и шепнула врачу: – Может, вынуть у него распорку?

— Никогда, – также тихо ответил мне на ухо Ефим, – потом не вставлю. Знаю, проходил уже. Давным-давно, много лет тому назад, поддался ненужной жалости, вытащил расширитель. Решил дать Ване передохнуть. А твой храбрый супруг удрал! Два года потом не появлялся. Пусть теперь пеняет на себя. Не желает пить? Сейчас применю суровые меры!

Дантист засунул в «горло» бутылки иглу огромного шприца, набрал в емкость жидкость, отцепил острую часть и живо влил в открытый рот пациента лекарство. Делать нечего, ему пришлось его проглотить.

Минут через пять Иван Никифорович перестал трястись, закрыл глаза.

— Вот и хорошо, – с удовлетворением отметил Ефим.

— Он заснул? – изумилась я.

— Нет, просто расслабился ненадолго, задремал, – объяснил стоматолог, – сейчас сделаю ему укол, Ваня ничего не почувствует.

И к моему несказанному удивлению, именно так все и произошло, пациент даже не вздрогнул, когда в него воткнули иглу.

— Фу, – выдохнул Никитин, – скоро начнем. Замечательный ведь мужик, умный, храбрый, но жуткий трус.

И тут на столе зазвонил телефон, Ефим Ильич взял трубку.

— Слушаю. Хорошо, гляну. Но у меня всего несколько секунд. Пациент в кресле.

Потом он посмотрел на меня.

— Загляну к коллеге, короткая консультация нужна. Ваня пусть пока дремлет.