Книга Ремонт, магия и прочие неприятности, страница 57 – Надежда Цыбанова

Тар едва заметно приподнял бровь, но ничего не сказал. Он просто молча принялся осматривать крепления, проверяя каждую доску, каждый гвоздь.

— И еще, – добавил Харроу, бросив взгляд на картину рядом с полкой. – Смотрите, чтобы ничего не поцарапали. Особенно это полотно. «Рассвет над Весменкой». Это не просто картина, это семейная история.

Я кивнула, стараясь не показать, что его тон начинает меня раздражать. Семейная история. Но почему-то казалось, что для Харроу эта история была ценна ровно настолько, насколько повышала стоимость его коллекции. Хотя я могла и ошибаться.

Мы принялись за работу. Я магией слегка фиксировала, укрепляла и полировала дерево, убирая микротрещины, Тар подгонял новые бруски, и вскоре полка уже выглядела так, будто ее только что изготовили в лучшей мастерской столицы.

Моя работа была кропотливой. Все же не хочется ссориться с очередным другом мэра. Глаза устали спустя полчаса, и, чтобы немного отвлечься, я решила полюбоваться на картину, весящую рядом. Явно Весменка здесь изображена в лучшие свои времена. Спокойный золотистый рассвет ласково согревал яркие крыши еще мирно дремлющего города.

Я сделала шаг назад, чтобы получше оценить всю картину целиком. Но что-то меня смущало. Чуть наклонила голову, потом шагнула в сторону и тут заметила: контур картины не совсем совпадал с более светлым следом на обоях. Будто бы она чуть усохла.

— Тар, – тихо позвала я напарника, тыча пальцем ему в плечо, ведь владелец картины стоял рядом и проверял полку на прочность, нажимая всем весом. Рано пока его радовать или огорчать. – Посмотри сюда. Видишь?

На удивление, он вопросов задавать не стал, а просто подошел, прищурился, провел пальцем по краю рамы, потом перевел взгляд на стену.

— Точно, – пробормотал он. – Рама не та. Или картина не та.

Мы обменялись с Таром взглядами. И почти одновременно повернулись к Харроу, который как раз одобрительно кивал обновленной полке, постукивая пальцами по поверхности.

— Господин Харроу, – осторожно начал Тар, как ответственный в нашей бригаде за общение с вредными и капризными заказчиками. – А вы не замечали, что картина… немного не на своем месте?

Коллекционер замер. Потом медленно повернулся, посмотрел на полотно, нахмурился, подошел ближе. Он побледнел, а следом резко покраснел от гнева.

— Кто мог подменить?! – почти выкрикнул Эдвард Харроу, и в голосе неожиданно прозвучала не обида, а боль. Видимо, зря я считала, что ценность картины выражается в монетах. – Это полотно написал мой дед! Я помню, как он работал над ним на крыше нашего дома. А теперь… теперь оно… подделка?!

Помощник Харроу, до этого тихо стоявший в углу, вдруг попятился, будто хотел слиться со стеной, а потом метнулся к вешалке, схватил шляпу и, пробормотав что-то невнятное про стражу, выскользнул из зала.

— Эй, стой! – крикнул Харроу, но в прихожей уже слышался торопливый топот, а затем хлопнула входная дверь.

Коллекционер застыл, явно не веря в происходящее.

— Он сбежал? – Харроу будто удивлялся своему удивлению. – Хотя нет, он сказал, что приведет стражу. Но я приказа не давал. Что за ерунда? Картина поддельная, помощник действует сам. Беспредел! А может, это просто раму поменяли без моего ведома?

— Позвольте, я кое-что проверю, – моя мягкая улыбка совершенно не тронула коллекционера, потому что он страдал.