Книга Тёмное сердце Белого озера. Книга 1, страница 10 – Мария Камардина

Вирея не раз просила позволить ей вернуться в бабушкин дом и самой привести мамино наследство в порядок. В «Гнезде лебедя» учились девушки из знатных семей, будущие жёны высоких чиновников и крупных промышленников, потому образование им давали с упором на экономику, законы и управление хозяйством, а опыт секретарской работы под началом даны Ниври позволил ей отточить некоторые практические навыки. Конечно, где женский пансион, а где фермы, но…

Но женщина до положенных по закону двадцати пяти лет не могла принимать таких важных решений и распоряжаться крупным имуществом, а отец ни за что не давал согласия. В его понимании девушка из благородной семьи вообще не должна работать: её делом было перейти из-под опеки отца под опеку мужа, а потом взрослых сыновей, и ещё чего не хватало, лично возиться с коровами и общаться с пастухами! На то, чтоб позволить Вирее стать секретарём – уважаемая должность в уважаемом заведении, и никаких посторонних мужчин рядом! – дана Криста, близко знакомая с директрисой, уговаривала его почти неделю.

— …Мне очень горько думать, что ты решила поставить на себе крест. И ведь твой внешний вид бросает тень не только на твою репутацию, но и на репутацию твоей сестры! Ей совсем скоро выходить замуж, ты, как старшая, должна понимать, что…

Дане Кристе Вирея была даже благодарна. Та и сама похоронила мужа, но по её же собственным словам не позволила горю себя сломить – двум несовершеннолетним дочерям нужен был отец. После скромной свадьбы она навела порядок в доме, взяла в свои руки все финансы, наняла новую прислугу взамен разбежавшейся, отучила отца чуть что браться за бутылку, а благодаря обширным связям всё же впихнула некоторые его произведения нужным людям. И да, она помогла устроиться самой Вирее. Дочь женщины, погибшей от змеиной болезни, не могла рассчитывать на замужество – кто же захочет рисковать тем, что в детях может проснуться магия? Жалованье секретаря было не особенно большим, но зато не приходилось оплачивать питание и проживание, да и форменные платья способствовали экономии.

Многословные поучения и цепкие, неуютные объятия можно было и потерпеть, с мачехой Вирея встречалась не более пяти раз за год, и в любой другой раз она привычно промолчала бы. Но за три дня её запасы терпения опасно истощились – а если она не успеет привести себя в порядок до приезда наследника, директриса сожрёт её живьём, причём не факт, что в переносном смысле.

— Простите, дана Криста, я очень спешу. Я непременно выслушаю вас вечером.

Повисла удивлённая тишина. Вирея сорвала с головы косынку и, на ходу развязывая тесёмки фартука, направилась к спальне, но на пороге замерла.

На её кровати лежало бальное платье: нежная ткань цвета топлёного молока, лиф, расшитый крошечными розами, длинный многослойный подол. На фоне серого покрывала оно выглядело так, словно его принесли из волшебной сказки. Рядом на столике стояла знакомая шкатулка с перламутровой мозаикой на крышке – мама хранила там украшения с жемчугом.

Вирея не посещала зимний бал с её смерти – девушки знакомились там с потенциальными женихами, а у неё не было ни единого шанса, и она предпочитала не вводить людей в заблуждение и провести время с книгой. Тратить деньги на платье для одного раза казалось глупым, лучше уж купить тёплые сапоги и обогреватель на сферах, да ещё осталось бы на пуховый платок. Однако танцевать она всегда любила, и в последнем письме об этом упомянула. Но такое платье стоит целое состояние… Неужели отец решил её побаловать?