Книга Тайна семицветных осколков, страница 76 – Ирина Осинская

Спорить с мужчиной и дальше никто не решился. Мы быстренько сбежали от негодующего начальства, отправившись на встречу со странным во всех смыслах специалистом.

— Что сказал капитан Лихобор? — поинтересовался Амир, пока мы шли куда послали.

— Еще раз все обсудит с руководством и объяснит необходимость обыска именно в верхней части шахт. Я изложила наши аргументы. Надеюсь, у него получится их убедить.

— Если не дураки, то согласятся, — буркнул следопыт. — Сенька, давай ты первая к мозгоправу? А я тебе за это потом булочку куплю.

— Ну, если булочку, — улыбнулась товарищу и без споров вошла в кабинет.

После случившегося мне требовалось общение с менталистом. Я объективно понимала, что сама не вывезу тот калейдоскоп чувств, что бурлил внутри. Эмоции сменялись с невероятной скоростью, бросая из крайности в крайность.

— А я все ждал, когда ты заглянешь, — вместо приветствия произнес врач, откладывая в сторону увесистую книгу. — Присаживайся.

Устроившись напротив, я опустила голову и уставилась в одну точку на полу. Говорить отчего-то было тяжело. Открываться я тоже не спешила, не зная, с чего начать. Как описать собственное состояние и о какой помощи попросить. К счастью, Ивану Петровичу это и не требовалось.

— То, что ты сейчас испытываешь — норма. Не для обычного человека, а для того, кто отходит от ментального влияния.

— В смысле? — вскинулась я.

— Я ведь не просто так просил тебя ко мне заглядывать. Мне нужен был доступ к твоей энергетической структуре, чтобы, так сказать, облегчить побочные симптомы.

— Иван Петрович, вы можете не говорить загадками и объяснить нормально, что со мной не так?

— Если коротко, то ты продолжительное время была под ментальным воздействием. Кто-то активно вмешивался в твое восприятие реальности и внушал чувства, которых не было. Подробности нужны или сама поймешь?

— Вы… уверены? — Это все, что смогла выговорить.

Потому что не верила. Не хотела верить в сказанное. Константин Игоревич, конечно, оказался той еще сволочью, но не настолько же? Или настолько…

— Более чем, девочка. Прости, что рассказываю об этом. Хотел действовать мягче, но, в связи с последними событиями, правда — лучшее лекарство.

— Думаете, горечь одного яда перекроет боль от другого?

— Не перекроет. И не поможет. Правда она правда и есть. Да, горькая и болезненная. Но лучше так, чем жить в счастливом неведении. Особенно когда недоброжелатель готовится снова нанести удар.

— Вы все знаете, да?

— Не все, но многое. Самое яркое. То, что окружающие даже не пытаются скрывать. Например, твои зарождающиеся чувства к капитану Лихобору. Нежные, хрупкие, но яркие и теплые. Его всепоглощающая любовь и страсть.

— Ни о какой любви речи не идет!

— С твоей стороны — да. Но Булат-то давно не мальчишка и умеет отделять важное от второстепенного. Ты — важное.

Данный разговор вызывал двоякие чувства. Мне было приятно слышать об отношении капитана. Об истинном отношении, которое разглядел такой специалист, как Иван Петрович. Но… Хотелось услышать это от самого оборотня. Вот только он не желал спешить, боясь спугнуть. Подобная осторожность вызывала что-то похожее на умиление и благодарность.

Кто знает, как бы я отреагировала на напористость и наглость, присущую некоторым мужланам. Булат Тимурович же действовал хитро, постепенно заманивая в свои сети. Кова-а-арный!