Книга Белая целительница: вас много, а я одна!, страница 85 – Елена Свободная

Ну вот и все. Пора. Я повернулась лицом к болезненно пульсирующему, из последних сил набухающему нечто. Прикрыв глаза, призвала всю свою магию, всю силу, которую даровали мне Жизнь и Луна, и решительно направила ее как гигантский скальпель в сторону желтоватой поверхности!..

Четкие, выверенные движения рук. Внутренним, магическим зрением, я видела все повреждения. И те, что больше походили на язвы, и те, которые выглядели чужеродными наростами на магических вена и жизненных артериях нашего мира. Безжалостно вырезая и тут же сжигая гнилые куски, я чувствовала, как неслышно выходят из небытия тени моих учителей... Как встает за правым плечом наставник Гербиус... "Я был неправ... — звучит у меня в голове бесплотный голос. — У тебя нет права на ошибку... мэтрис Мария..." При жизни он никогда не называл меня мэтрис, считая, что я слишком небрежно отношусь к поставленным задачам... На левое плечо невесомо легла широкая ладонь наставника Герфаса... "Я был прав... — в голосе мастера звучат самодовольные нотки. — Ты не выживешь в этом мире, но благодаря тебе и таким, как ты, выживет этот мир... Работай, мэтрис Мария..."

И я работала. Под пальцами мерзко шевелились червяками ошметки гнили, но я повторяла себе, что это иллюзия и изо всех сил боролась с тошнотой, подкатывающей к горлу. В какой-то момент задрожали колени, но и болезненный цвет Сердца сменился на просто бледный. Подойдя вплотную, я остатками силы провела по левому предплечью. Дождалась, пока в ладони соберется достаточно крови и разжала пальцы над открытой раной.

Кажется, само время замедлилось. Красные капли целую вечность летели в пропасть, успевая отразить и искры магии, и мое усталое, осунувшееся лицо, и будущее мира, которое я ему подарила...

Мастер Каррет честно выполнил свою часть уговора. Как только Таэлас Сумеречный и следовавший за ним как тень Эвенар Луннорожденный шагнули к сердцу мира, одновременно вытаскивая кинжалы, которые эльфы использовали на все случаи жизни, а отступила к своим советникам, у моих ног сверкнула искра разбившегося амулета-телепорта. И едва передо мной открылось пространство, я покинула залу, ставшую самой главной операционной в моей жизни.

Такая, наверное, есть у любого хирурга. Выйдя из которой ты никогда уже не будешь прежним, независимо от исхода операции. После которой остается только полное опустошение и чувство, что вот прямо сейчас ты сделал все, что мог, и немного больше. Отдал все свое мастерство. Сдал главный в жизни экзамен. Возможно, потом будут другие, сложнее, напряженнее... Возможно. Но здесь и сейчас ты отработал на пределе своих знаний, сил и возможностей.

Я сделала несколько шагов, тупо глядя перед собой, не понимая и не пытаясь понять, куда меня занесло. Я видела прямо перед собой широкое окно, за которым шуршал листьями пышных кустов предрассветный ветер, открывая то больший, то меньший кусок сереющего неба. Значит, управилась до рассвета, отстраненно подумала я. Молодец. Переведя взгляд, я обнаружила перед окном стол. Обычный рабочий стол. На котором стояла собранная дорожная сумка и лежала стопка бумаги и письменные принадлежности. На верхнем листе аккуратным почерком первого советника было выведено: "На случай, если захочешь оставить распоряжения".