Книга Дарующая нити, страница 78 – Тата Верная

Мы выехали на трассу, скорость увеличилась.

— А куда мы едем?

— Отдыхать. На море.

— Я не хочу на море. Я хочу домой.

— Мара, ты же не была на море. Тебе понравится.

— Почему ты решаешь, что мне должно нравится⁈ — возмущение захлестнуло меня.

— Если не понравится, мы сразу вернёмся назад, хорошо? — сказал он тоном, которым разговаривают с детьми и подростками.

Отвернулась к окну и закрыла глаза. Я слышала разговор Ивана с кем-то по телефону. Слух у меня отменный, и я слышала каждое слово его собеседника. Мужской голос говорил ему, что моя волчица подросток, и у меня бушуют гормоны. И пока моя волчица не договорится со мной, возможны разные инциденты. В том числе сексуальные заигрывания, приставания к противоположному полу, провокации и спонтанные выбросы силы и перемещения. То есть всё то, что человек пробует сделать в первый раз. Всё то, что примеряет на себя.

Одного Иван не знал: мы с волчицей уже обо всём договорились и прекрасно ужились друг с другом. Было интересно наблюдать за мучениями Ивана и охраны. Мы специально менялись местами, чтобы позлить их. И даже научились управлять силой.

Только вот с перемещениями была беда. От испуга я могла переместиться неизвестно куда. Именно поэтому я надела на ухо маячок, вручённым мне под видом украшения. Про маячок я поняла сразу, как только села в машину и мой старенький телефон зашипел, не справляясь с дополнительными волнами. Пока мне так спокойнее. Когда придёт время, я от него избавлюсь.

Открыла глаза и увидела самолёты вокруг. Машина остановилась, Иван обошёл машину и открыл дверь с моей стороны. Я отодвинулась подальше. Не буду вылезать! Не хочу на море! Никуда не хочу.

— Выходи! — он подал мне руку.

— Не выйду!

— Мара, у нас скоро вылет уже.

— Я не полечу!

Неожиданно Иван сел рядом и спросил:

— Ты летала когда-нибудь на самолёте?

Я помотала головой. Кто ж нас, детдомовцев, на самолётах возить будет. Нас и на лето-то не каждый раз в лагерь вывозили. Чаще мы просто сидели в четырёх стенах или гуляли на участке под присмотром взрослых.

— Так ты просто боишься! — Иван обнял меня, а я всхлипнула. Да, я боюсь летать. До дрожи в коленках.

— Я буду с тобой, маленькая моя, — он поцеловал мою руку, и продолжил: — мы сейчас пойдём по трапу, потом сядем в кресла, будем смотреть на город сверху, а потом на облака.

— На облака? Сверху? — это интересно. Никогда не видела облаков сверху.

— Да! С земли мы смотрим на них снизу, а в самолёте — сверху. Пойдём?

Когда я вышла из машины, он укутал меня в пиджак, подхватил на руки, закружил, и, улыбаясь, поставил у трапа.

Сначала я шла по трапу медленно, а потом уже почти бежала, пытаясь опередить Ивана, который всё время поправлял съезжающий с моих плеч пиджак. У входа нам улыбались стюарды. И почему-то мне казалось, что это были искренние улыбки.

В салоне было тепло и горел мягкий свет. Мы сели в кресла, Иван пристегнул меня и спустя минут десять самолёт мягко тронулся с места. Я судорожно вцепилась в подлокотники, пытаясь сдержать бешено колотящееся сердце. Но как только Иван накрыл своей большой ладонью мою, страх прошёл.

После взлёта я отстегнула ремень и прильнула к иллюминатору. Город с высоты был красив. А потом появились облака.

— Смотри! Это облако похоже на зайчика! — я почувствовала дыхание Ивана, который наклонился к иллюминатору рядом со мной.