Книга Дарующая нити, страница 115 – Тата Верная

— А у вас всегда получается?

— Ну, во всяком случае, я никого не убивала, не насиловала, не над кем не издевалась.

— А сколько лет Ивану, Вы знаете?

Задумалась. А ведь он жил уже несколько столетий. В совсем другие времена. И он всё время приспосабливается.

— Тем более! Он уже взрослый и опытный.

— А истинная у него впервые, — напомнила мне Анастасия, — и чувства такие он испытывает тоже впервые. Как и вы.

* * *

После беседы захотелось проветрить голову. Я гуляла по парку, бродила по лужам. Воздух освежал, и на душе было спокойно. Волчица дремала и урчала, постоянно мучавшая меня тошнота тоже утихла. Мне казалось, что Иван где-то рядом, что я вижу тень его волка, блеск его янтарных глаз. Я не заметила, как подошёл Марк и раскрыл зонт. Погода испортилась, уходить не хотелось, но теперь… теперь я была не одна. И болеть мне было нельзя. Мы вернулись в машину. Было душно и нечем дышать.

Дни выдались морозными. Хорошо, что я была в пуховике. Время близилось к концу декабря как никак. Хотя в Петербурге и дождь в Новый год — явление нормальное.

Два дня, которые я провела в загородной резиденции Совета, результата не принесли. Мои мысли метались от «уйти» к «остаться». Свежий воздух тошноту не снимал. Приходилось утром оставлять завтрак, чтобы не просить еды на ночь. Не хотелось вызывать подозрений. Есть хотелось очень. А вот кровью меня снабжали без вопросов. Чтоб не покусала никого, наверное.

Меня поселили в отдельном небольшом домике, где я жила одна. Помогала мне молодая женщина-волчица Карина, которая убиралась и накрывала на стол. Несколько раз я попыталась с ней заговорить, но она сказала, что до озвучивания решения лучше этого не делать. Два дня тишины — это общение самим с собой, со своим зверем.

Моя волчица, кстати, то тихо скулила, забившись в дальний угол сознания, то выла. Оборачиваться я не рискнула — боялась не справиться со своей звериной сущностью.

Накануне ночью я почти не спала — мысли скакали и бегали по кругу как кони на арене.

Встреча была назначена на десять утра. Карина по моей просьбе разбудила меня в восемь. Она накрыла на стол и вышла. В девять я кое-как сползла с кровати и добрела до ванны. От прохладного душа полегчало. Я посмотрела на себя в зеркало и подумала, что за два дня на воздухе я не похорошела, а наоборот, стала выглядеть ещё хуже. Времени что-либо исправлять не было, поэтому просто заплела волосы в косу и подкрасила губы.

Я ощутила, что он здесь, рядом. В соседнем доме. Тошнота почти отступила, а вот ноги и руки задрожали. Но я сделала несколько вдохов-выдохов и уверенно, как мне казалось, пошла за Марком.

Перед дверью в зал, где я должна была озвучить своё решение, остановилась. Всего через несколько секунд я увижу своего мужа. Как мне с ним себя вести? Уйти или попробовать с начала? Ответа у меня так и не было.

— Марина Рудольфовна, — Марк открыл дверь и ждал, пока я войду, — Ничего не бойтесь. Никто ничего вам не сделает, какое бы решение вы не приняли.

В зале уже все ждали меня и при моём появлении поднялись из-за стола. Я сразу же встретилась с глазами Ивана и никак не могла отвести взгляд. Он выглядел помятым, одновременно похудевшим и увеличившимся в размерах. Он и до этого был мощным мужчиной, но сейчас он выглядел ещё крупнее. Даже под пиджаком угадывались накаченные мышцы. Я залюбовалась своим мужем, а потом всё-таки отвела глаза. Напротив меня сидели три члена Совета в специальных мантиях. Чтобы их отличали от других, наверное. С одной стороны от меня сидел Герман и Максимиллиан. Оба в строгих костюмах, а с другой — Иван. Тоже в строгом костюме и галстуке. Когда Марк мягко взял меня под локоть, чтобы проводить к моему месту за столом, глаза Ивана вспыхнули янтарём, а руки сжались в кулаки.