Книга Попечительница, страница 135 – Наталья Шнейдер

— В таком состоянии ждать действительно было нельзя. Что видел Генрих Иоганнович?

— Когда он приехал, я рассказала ему, что было до вправления и что изменилось после. Он осмотрел мальчика и согласился оставить повязку, потому что она фиксирует лучше, чем лубки.

— Пять недель назад. А потом принес мне этот способ как новый и…

— Я очень настоятельно просила его не упоминать о моем участии в этой истории, — с нажимом повторила я. — Он не мог отказать супруге губернатора.

— Не мог. — Григорий Иванович поджал губы. — И именно поэтому вам не следовало его просить.

— Возможно. Возможно, мне следовало с самого начала иметь достаточно мужества, чтобы встретиться лицом к лицу с последствиями своих действий. Но это моя вина, а не городского врача.

Доктор криво усмехнулся.

— Этому вас тоже научила ваша великолепная бабушка?

Я не стала уточнять, чему именно «этому». И отвечать не стала. А Григорий Иванович не стал переспрашивать. Коротко поклонился и вышел вон, так и не дождавшись чая.

Незадолго до ужина Марфа заглянула ко мне в комнату.

— Барыня, там барин очень просит вас к нему в кабинет.

Надеюсь, меня не ждут в кабинете Григорий Иванович и выволочка за гипс. Впрочем, Андрей не из тех, кто до конца жизни припоминает одно и то же. Разговор состоялся, все участники сделали выводы, тема исчерпана. Хотя губернский врач, конечно, не мог знать, что мы с Андреем уже обсудили мои действия и их возможные последствия.

В кабинете обнаружился Вранов. Очень недовольный — судя по всему, только нежелание ссориться с хозяином дома и по совместительству губернатором удерживало генерала от того, чтобы высказать свое недовольство вслух.

Причина моего вызова и плохого настроения генерала стала ясна практически сразу. Левое предплечье Вранова прямо поверх мундира перехватывал носовой платок. По белой ткани расплывалось алое пятно.

— Николай Алексеевич категорически отказался от доктора, но я не могу оставить гостя просто лелеять свои раны, — сказал Андрей. — Будь добра, осмотри.

Вранов поморщился.

— Повторяю, это царапина, не стоящая внимания. Вы зря остановили меня. Я прекрасно справлюсь с ней самостоятельно или с помощью адъютанта.

— Вы в моем доме, и пока вы мой гость, я за вас отвечаю. Поэтому либо вы позволите Анне Викторовне осмотреть вашу рану, либо я все-таки посылаю за Григорием Ивановичем.

Пару секунд мужчины мерились взглядами. Наконец Вранов сдернул платок.

— После госпиталя я не слишком жалую докторов, поэтому предпочту осмотр Анны Викторовны. Но повторяю, я не вижу повода для беспокойства.

Он начал расстегивать мундир.

— Ну разумеется. Вы ведь продолжаете служить, поэтому любая рана недостаточно серьезна, — фыркнула я. — Андрей, позови, пожалуйста, Степана. Мне нужно помыть руки.

Андрей взялся за колокольчик.

Царапиной это мог бы назвать человек, который обращается к доктору, только когда копье в спине начинает мешать ворочаться в кровати. Длинный косой порез, явно ножевой, рассечена не только подкожная клетчатка, но и фасция и поверхностные волокна мышцы.

— Рука двигается, — упрямо повторил Вранов и в качестве демонстрации несколько раз сжал и разжал кулак, а потом повертел кистью. От меня не укрылось, как он при этом стиснул челюсти. — Перевязать может Градский, и совершенно не было необходимости беспокоить Анну Викторовну и тем более посылать за доктором.