Книга Попечительница, страница 110 – Наталья Шнейдер

И дети отвечали ей так же.

Даже Анфиса Петровна, появившаяся в дверях проверить, что именно новая барышня творит с ее воспитанниками, через несколько минут перестала хмуриться.

Учительница начальных классов. Ну конечно.

Иногда удивительно приятно обнаружить рядом человека, которому не нужно объяснять, что делать. Еще приятнее — понять, что можно отойти в сторону и не контролировать каждую мелочь. Пожалуй, со спектаклем мы должны справиться.

Я тихо вышла, оставив Ольгу работать дальше.

За ужином Андрей сказал:

— Я загляну к тебе, если ты не против.

Что-то новенькое. До сих пор он просто приходил, стучался, обозначая свое присутствие, и заходил с видом «я здесь муж».

— Конечно. С каких пор ты спрашиваешь?

Он моргнул, кажется, ненадолго зависнув. Подходящего объяснения, судя по всему, не нашел, потому что ответил:

— Решил начать.

Я угукнула и переключила внимание на рыбу. Она того заслуживала, хоть и меньше, чем неожиданная предупредительность мужа.

Он появился с двумя папками под мышкой, и обе показались мне до ужаса знакомыми.

Да не может быть.

Андрей положил папки на стол передо мной. Садиться в кресло не стал.

— Я ненадолго. Вернуть тексты и сказать, что цензор разрешил и сборник, и пьесу.

Совершенно некстати вспомнилось, что я обещала показать пьесу отцу Павлу и напрочь об этом забыла, когда Андрей забрал обе рукописи у себя в кабинете. Как-то очень… странно на меня действует его присутствие. Впрочем, нет, не странно, а вполне понятно — как и должно действовать присутствие интересного мужчины на молодую и здоровую женщину: мысли начинают занимать вовсе не дела.

Я заставила себя отвести взгляд от его глаз. Нужно подумать о делах. Вот будет здорово, если губернская цензура не нашла в «Зеленом саду» ничего предосудительного, а батюшка прочтет и решит, что детей к этому безобразию подпускать нельзя. Придется ехать к нему завтра же…

В следующий миг до меня дошло кое-что еще.

— Погоди. В смысле «разрешил»?

— В прямом.

— Я оставила у тебя рукопись в четверг. Сегодня понедельник. В воскресенье присутственные места не работают. То есть прошло три дня.

— Я умею считать до трех, — заверил меня Андрей.

А в глазах прыгали смешинки, как будто ему очень нравилось мое замешательство.

— Бюрократы так быстро не работают.

— В самом деле? — Он приподнял бровь. — Это даже оскорбительно… в какой-то мере.

Так…

— Что ты сделал?

— Ничего особенного.

В прошлый раз он сделал «ничего особенного», когда за одну ночь велел Светлоярску набирать воду по новым правилам.

— Андрей?

— Я лишь попросил Ивана Мартыновича не откладывать решение в долгий ящик.

— Попросил. Лично. Губернатор.

— Он мог отказаться.

— А я могла бы полетать, если бы научилась махать руками достаточно быстро.

Андрей широко улыбнулся.

— Анна, право слово, за кого ты меня принимаешь? Я сказал, что не прошу его принять какое-то определенное решение. Если некоторые места или даже вся работа покажется ему неприемлемой, значит, придется их исправлять или исключить. Но, поскольку оба текста невелики, я был бы очень признателен, если бы Иван Мартынович нашел возможность рассмотреть их без промедления.

Сущая мелочь. Его превосходительство всего лишь сообщил подчиненному чиновнику, что будет очень признателен.