Книга Венец из волчьих ягод, страница 9 – D. Scriptor

— В Эголле матриархальная система ценностей, это само собой, — отрешенно кивнула я. — Глиммы занимаются политикой и экономикой, а гоблины — хозяйством и семьей. Точно так же как чернавка не может стать воеводой, так и мужчины Эголлы не могут претендовать на правящие верхи.

— А принц? Я слышала, о нем много толкуют. Принц же может стать королем? — Маришка взволнованно сжала манжеты своего потрепанного платья. Я мимолетно подумала о том, что ей нужно купить новые наряды.

— Нет, — отрезала я, расправив плечи. — Власть по мужской линии в Эголле не передается. Только по женской. Ты все прекрасно слышала, девка, — я едко усмехнулась, — почему притворяешься, что ничего не понимаешь?

— Мне жаль, что вам придется стать женой уродливого гоблина, — совсем тихо прошептала она, подняв на меня совсем еще детские наивные глаза. — Пусть даже он принц. Я бы не хотела, чтобы вы мучились. И ложились под него, — добавила она еле различимым шепотом, и ее плечи мелко затряслись.

Я опешила, как-то по-новому взглянув на эту нагловатую девчонку, посмевшую подслушать мой разговор с Калантой. Она не переживала за свою судьбу, зато тряслась за мое благополучие. Я не представляла, как мне на это реагировать, ведь все мои чернавки мрачно завидовали моему положению, сквернословя за моей спиной, а эта переживала.

— Сколько тебе лет? — спросила я, глубоко вздохнув. Маришка повела плечом.

— Двадцать сполнилось в месяц урожая, княжна.

— А ведешь себя как ребенок, — я покачала головой, отвернувшись. — Не забивай голову этими мыслями, девчонка. Лучше работай, и если будешь хорошо трудиться, потом станешь фрейлиной королевы, хочешь? Я найду тебе хорошего и неуродливого мужа, — я ухмыльнулась, но без иронии, печально. — И будешь заботиться о своем счастье, а не о чужом.

— Простите, княжна, — Маришка опустила голову. — Просто мне больно, что ваша краса должна достаться чудовищу, а не эльфийскому царевичу.

— И много ты видала эльфийских царевичей-то, клуша? — я рассмеялась, и в эту секунду раздался плеск — вода чуть было не перелилась через край лохани.

Маришка не ответила.

Я разделась догола, залезши в воду по самую шею, и с облегчением вздохнула. Чернавка принялась мылить мои волосы, а Клюква беспокойно вертелась рядом, хлюпая лапами по лужицам, вплеснувшимся из бочки. Слова чернавки до сих пор набатом били в моей голове, заставляя хмуриться. Я не хотела и не собиралась думать о браке с принцем Варассой до поры до времени. Меня не волновали ни его внешность, ни нрав, потому что я была уверена в своей власти над ним. Но мысль о совместной ночи, о близости, присущей супругам… Я не могла преступить через себя, не могла предать его. Каланта обязует меня родить наследника, но до тех самых пор я сохраню себя любыми возможными способами.

Я ударила по воде, и та с плеском разлетелась каплями в разные стороны. Маришка даже вздрогнула, закончив с моими волосами. Злость заклокотала где-то на уровне моего горла, но я задушила ее, медленно выдохнув. Я знала, чем обернется мое согласие на предложение Каланты, я была готова разделить с принцем Варассой многие ночи после свадьбы, чтобы не взращивать пересуды. Но в моих действиях не будет искренности, только холодный расчет.

— Я закончила, княжна, — объявила чернавка и помогла мне обтереться полотенцем.